Неделимые

Эпилог

Душно. За окном еще продолжали промерзать улицы, но ей было душно. Душно в этой комнате, в этом мире. Тяжелый, липкий и на долю секунды неподъемный груз свалился на ее хрупкие плечи.  Столько еще предстояло осмыслить…

Рита печально взглянула в окно и резко задернула прозрачную, слегка розоватую тюль. По спине пробежал леденящий поток мурашек. Громким эхом в голове все еще отдавались последние слова матери, а в душе бурлила непонятная смесь эмоций. Горе, печаль, но в то же время их перекрывала дикая злоба, слепая ярость…ярость за испорченную жизнь, ей, маленькой девочке, подростку.

За дверью послышались шаги, в комнату вошел Егор. Он вмиг пересек комнату, обхватывая ее за плечи. Его руки обхватили ее, обвились, как спасательный круг. Круг, не дающий утонуть, а ведь она, кажется, так к этому близка.

Мужчина крепче прижал ее к себе, словно желал выдавить весь этой поток скорби и печали. Он не жалел Ольгу, а уж тем более не скорбел по ушедшей. Нет. Ему, со всем его цинизмом, было просто плевать. Даже здесь она сумела испортить жизнь дочери, даже сейчас, умерла в самый неподходящий момент…хотя разве может он быть подходящим в таких вещах?!

- Как ты? – его теплое дыхание обожгло кожу, заставляя вздрогнуть. Эта тишина, витавшая в комнате последние пару часов, стала родной. Каждый звук сейчас, был в новинку.

- Не знаю. Наверное, тяжело. Я, кажется, еще так до конца все и не осознала…

- Прошло два дня. Это нормально.

- Как дети? – обернулась, встречаясь с ним взглядом.

- Спят, едят, орут,- улыбнулся,- нормально все,- Рита поджала губы.

- Ты прости меня, что все так. Из-за всего, что произошло…я так мало уделяю им времени. Наверное, я плохая мать,- печально опустила голову, глаза наполнились слезами. Все эти два дня она не плакала, нет. Полностью ушла в себя, закрылась от мира, не желая сталкиваться с его обитателями.

- Не пори чушь,- Егор повысил голос, - и заканчивай лить слезы. Я мог бы много сказать (соврать) о том, как мне жаль, о том, как я тебя понимаю…но я не понимаю. И никогда не пойму, Ольга не тот человек, по которому нужно лить слезы!

- Егор,- только и выдала Рита, тихо, печально, без возмущения.

- Извини. Вообще я пришел сказать, что приехал твой отец

- Отец? Нет, не надо, я не хочу, прогони его, Егор, прогони.

- Тихо, тихо,- вновь прижал к себе,- как муж, я его, конечно, прогоню, но вот как человек дам совет, реши все сегодня, сейчас. А после отпусти.

- Я не могу, не могу сейчас.

- Ты самая сильная и уникальная женщина, которую я видел. Ты можешь все. Все!

Она не ответила. Подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Его серые, холодные глаза сегодня были другими, она видела в них страх, страх за нее. Но этот страх затмевала решительность и бурлящая внутри этого человека энергия. Энергия и жизненная сила, которой порой не хватало самой Рите. Подумав об этом, она качнула головой, давая согласия на разговор.

- Только ты будешь там, не уйдешь,- сжал его ладонь.

- Не уйду,- Марков решительно открыл дверь, на ступенях зазвенели шаги.

Отец сидел в огромной гостиной. Когда они вошли, то оказались за его спиной. Мужчина сидел в нерешительности и боялся обернуться, боялся увидеть осуждения во взгляде дочери. Боялся, но, когда обернулся, увидел лишь поток слез, и ее летящий силуэт. Рита подбежала к нему, обвивая за шею, слегка наваливаясь на него. Ее лицо было мокрым от горячих слез. Они лились ручьем. 

Павел обнял дочь, прикрывая глаза. Его маленькая девочка, девочка, которую он предал.

- Прости меня, родная.

___________________

Четыре года спустя…

- Поставь! Это мое, Женя,-  Рита обернулась на крики, и вновь к Кристине.

- И вот так каждый день – «Женя, это мое», «Женя, не трогай», а Женя у нас все трогает, и не желает слушать.

- Слушай, им надо было наоборот родиться, ну в смысле мальчик девочка.

- Не ты первая так думаешь, многие говорят, что у нас Женя с мужским характером – папиным. А вот Максим – тихий, скромный, аккуратный, Женька же как ураган.

- Я заметила, вы у нас второй день, а я с утра не смогла узнать свою гостиную,- Кристина рассмеялась, поглаживая огромный живот.

- А я предупреждала, что будет нелегко. Сама нас в гости позвала.

- Конечно, позвала, мне здесь одной скучно до жути, Руслан все никак дела закончить не может.

- Не жалеешь, что затеяла этот переезд, сменить страну – это тебе не новое платье купить,- посадила подбежавшего Максима на колени.

- Я тоже!

- Нет, я с мамой буду,- Кристина покачала головой.

- Как ты только еще не сошла с ними с ума?! Не представляю.

- Привыкла, - пожала плечами, обнимая дочь за плечики.

- Мам, можно в бассейн?

- Нет, я в бассейн, мам не разрешай ему! – топнула ножкой.

- Нет, мааааааам,- на весь двор раздался плачь.

- Так, мы, пожалуй, спать пойдем, а то вон уже все посинели от слез, и капризов,- поставила Максима на землю, сжимая его ладошку в своей,- Женя, пошли.

- Я  с Кристиной, можно с Кристиной.

- Нет.

- Ну, мааам…

- Пусть остается, все равно же не уложишь,- Рита вздохнула, - пусть, веди себя хорошо,- пригрозила пальцем, расплываясь в улыбке.

- Почему ей можно не спать, а мне нельзя? – бубнил под нос малыш, шагая в дом.

- Ну ты же хочешь спать? – подняла на руки, ступая на винтовую лестницу.

- Хочу.

Рита улыбнулась, закрывая дверь спальни. Жаркое калифорнийское солнце обжигало и без того покрасневшую кожу. Ветер ласкал длинные рыжие волосы, обрамленные белой атласной лентой. Вокруг витала атмосфера беспробудного счастья. Три года, как один день. Все было словно сон – но он был таким приятным, дорогим.

- А пап скоро прилетит?

- Скоро

- Когда скоро?

- Вечером

- Когда посплю?

- Да,- накрыла тонким одеяльцем.