Недоброе солнце

Глава 17

Лени

Просыпалась я среди ночи раз шесть, а может десять. Сперва все было неплохо, жестко, конечно, но не смертельно. Хуже стало, когда на небе появились спутники, две небольшие луны, и зажглись звезды. Все пространство впереди было залито бледным, бело-голубым светом и, присмотревшись, я разглядела тени. Просто темные пятна, которые быстро двигались по пустыне. Следила я за этими тенями довольно долго, пока не заболели глаза, и они не скрылись из зоны видимости. Я опять задремала.

В другой раз меня разбудил дикий визг прямо внизу, под моей полкой. Послышалось клацанье зубов, подвывание и звук скрежета когтей по камню. Сердце ушло в пятки от ужаса. Я и так основательно одеревенела от холода, теперь же, просто сильнее вжалась в скалу, стараясь даже не дышать. Сколько так провела времени, даже не представляю, шум под скалой постепенно смолк, меня опять утянуло в забытье. Несколько раз просыпалась от боли в затекших мышцах. Немного подвигавшись, наслаждалась всеми прелестями восстанавливаемого кровообращения. Зудело, кололо, болело везде. Свернулась в клубок, пытаясь уместиться всем телом под ошметками одеяла.

Последнее пробуждение было самым незабываемым. Меня кто-то слюняво и шершаво облизывал. И весьма смрадно горячо дышал. Стараясь не двинуться, открыла глаза. Перед взглядом очутился огромный, широкий язык с фиолетовым отливом. К языку прилагалась целая пасть, весьма плотно утыканная мелкими острыми зубами. Если эта зверюга решит меня попробовать на зуб, одного укуса хватит, чтобы отхватить руку. Сердце колотилось в районе горла, мешая дышать. Тело свело судорогой от холода и ужаса. Перед глазами была только большая плоская морда с мелкими чешуйками вокруг носа, едва различимая в предрассветных сумерках.

Вдруг зверюга перестала облизывать и уместила свою голову на моей груди. Ох, и тяжеленая! И что, мне теперь здесь вечность лежать? Если так, то моя вечность будет весьма короткой. Во всяком случае двигаться я не рискну.

Сколько мы так времени провели, не помню. Иногда зверюга тихо урчала и, поднимая голову, терлась о мой бок, тревожа пострадавшие ребра. Может, с ней можно подружиться? Вроде, гастрономического интереса я в ней не вызываю. И как она на мой балкон забралась? Прыгает или по стенам ползает? А вдруг у нее родня голодная есть? Интересно, если я от нее выберусь, смогу повыше залезть или все равно достанет? Ой, мое бедное сердце! Еще немного подобного стресса, и я просто не дождусь своего спасения. Разве можно так долго искать такую маленькую меня?

Небо вдруг стало светлеть, придавая всему окружающему бледный персиковый оттенок. Было весьма красиво. Хоть небом полюбуюсь, пока не загрызли. Вдруг слух зафиксировал тихое жужжание, которое плавно перерастало в гул. Когда звук стал вполне различим, я, наконец, вспомнила, где слышала такое характерное высокое гудение. Из глаз самовольно потекли слезы, и из груди вырвался всхлип, от которого моя зубастая знакомая недовольно заворчала. Изо всех сил закусила губу, стараясь не дергаться. Горячие слезы текли по вискам, убегая в волосы и щекоча ухо с правой стороны. Только бы меня заметили. Через несколько минут я услышала знакомый голос:

— Бони! Танао! — зверушка, возомнившая меня подушкой, наконец, подняла свою голову с грудной клетки, которая уже непросто болела, и издала громкий «тяф!». Это что, ее звали? Это он за мной?

— Танао? — тихо спросила, хрипя от жажды, привлекая внимание зверя. Большая морда повернулась ко мне, внимательно разглядывая. Только теперь, когда вокруг посветлело, стал, заметен ошейник. На первое слово зверь особого энтузиазма не выказал. Может, ошиблась? — Бони?

Вот теперь зубастый зверь радостно взвизгнул и вывалил из пасти свой огромный язык. Пришло легкое облегчение. Есть меня не будут. Очень славно.

— Бони! — послышался снова окрик снизу, из-под самого моего карниза.

— Нарин! — попыталась крикнуть, но громче сипа ничего не получилось. Он ведь не уйдет? Попыталась двинуть закоченевшим телом, но на грудь снова опустилась большая морда, сердито ворча. Подняв руку, ухватилась за ошейник. Не позволю меня тут бросить!

К огромной радости бросать и не собирались. Над карнизом появилось знакомое бледное лицо с огромными синими глазами. Челюсти были плотно сжаты, скулы сильнее обычного заострились, на лбу пролегла глубокая морщина. Нарин тоже был уставшим и слегка потрепанным. Конечно, лучше и не видеть, как я сейчас выгляжу, но я-то по пустыне шла. И судя по глазам валора, была в несколько худшем состоянии, чем думалось самой.

Когда Нарин влез на карниз полностью, до меня, наконец, дошло осознание, что за мной пришли. Было так невероятно тяжело не допускать к себе страх и панику, что все эмоции были несколько заторможенными. Мужчина подошел очень медленно, осторожно, не делая резких движений. Он ласково погладил большую чешуйчатую голову зверя, подтверждая мои догадки об их близком знакомстве. Отдав какой-то приказ, Нарин отступил, пропуская Бони. Зверь оказался шестилапым. Нужно потом обязательно с ним познакомиться. Развернувшись от скалы, зверушка просто прыгнула, оставив нас вдвоем.

— Нарин, ка эрле? — спросил что-то голос Сумудина снизу.

— Эрле, — отозвался валор, внимательно осматривая меня. Его взгляд, темнея, задержался на окровавленных разводах на виске, перебинтованной руке и голых, замотанных ногах. Нахмурясь, Нарин исправился. — Ид эрле.

Плавно присев, валор коснулся моего лица, как он делал это раньше, от виска к губам, а потом медленно и осторожно поднял на руки. Все тело немного ныло, несильно, если не брать в расчет ребра. Зудели ссадины и мозоли. Главное, я почувствовала себя в безопасности. Обняв валора за шею, закрыла глаза. Все, я свою задачу выполнила, теперь позаботьтесь обо мне. Как мы спускались с балкона, и где стоял шаттл, я не смотрела, уткнувшись носом в шею валора и вдыхая удивительно пьянящий и успокаивающий запах. В шаттле Нарин попытался ссадить меня в компенсирующее кресло, вот только я была совсем несогласна. Вцепившись в ткань одежды, изо всех сил прижалась к капитану. Ничего не выйдет. Я абсолютно, совершенно, полностью несогласна слезать с этих рук.