Недоброе солнце

Глава 22

Лени

Утомленные, взмокшие и удовлетворенные мы лежали, обнимая друг друга. Нарин оказался невероятно внимательным и страстным любовником. И выносливым. Это определенно. После второго захода я уже совершенно готова была сделать некоторый перерыв, только кто бы мне позволил. Создавалось впечатление, что изголодавшийся мужчина намерен утолить свои потребности за один присест. Я было попыталась заикнуться, что перебор, но под неудержимым напором сбилась на первом же слове. Из горла вырывались только сиплые полустоны-полукрики валорского имени.

Теперь же, когда кто-то утолил первичную острую жажду, как он сам сказал, меня прижимали к теплому боку, не прекращая ни на мгновение ласкать тело нежными, плавными движениями хвоста и рук. Довольно долгое время обделенная тактильными удовольствиями, совершенно не сопротивлялась этим действиям, подставляя наиболее нуждающиеся в ласке части тела. Пока Нарин был в столь благодушном настроении, решила выяснить несколько непонятных мне моментов.

— Могу я спросить про Марано? — валор слегка напрягся при моем тихом вопросе, но через минуту выдохнул.

— Да, думаю, ты имеешь на это право.

— Почему он так поступил? То есть Сумудин пересказал мне его слова. Однако Марано не показался мне настолько глупым, чтобы действовать подобным образом. И откуда вообще он узнал, что мы… что у нас…

— Что у нас взаимное влечение? — усмехнулся капитан моему косноязычию. — Он видел нас в тренировочном зале. После спарринга с Таалем. А что касается его решения… здесь ты права. Раньше за ним подобных необдуманных поступков не водилось. Конечно, ему свойственна чрезмерная приверженность валорской идеологии… Была свойственна…

— Ты не мог поступить иначе. Я видела лица присутствующих, Нарин, — осторожно коснулась груди валора, опечаленного событиями.

— Да, не мог. Так, про поступок. Это было ему не свойственно. Мы разговаривали с его медиком и стражем, но они ничего не заметили. Все, что мы зафиксировали, это послания на Валору и обратно в тот день, когда ты пропала. Но пока не сумели разобрать ни текст, ни второго адресата. Все же Марано был оджи. Умел управлять информационными потоками. И прятать следы.

— Ты думаешь, что кто-то на Валоре?…

— Не думаю. Меня периодически ставят в ситуацию с угрозой для жизни или пытаются убрать в дальний сектор, где практически отсутствует связь с домом. Последние два-три года это становится постоянной неприятностью.

— И у вас есть варианты?

— У нас?

— Не поверю, что Сумудин не в курсе. Есть что-то, чего не знает твой друг?

— Кое-что есть, — чуть лукаво усмехнулся мой жених, слегка коснувшись виска губами, — но речь о другом. У нас есть варианты, но пока не удается найти весомых улик.

— Не буду спрашивать, все равно никого не знаю кроме пары обитателей «Парадокса». Тогда, может, ты знаешь, из-за чего на тебя ополчились?

— Перемены. Мы с матушкой, при молчаливой поддержке Палета, пытаемся изменить будущее народа. Это нравится не всем. Особенно тем, кто может лишиться власти в ходе этих изменений.

— Такое было во все времена, когда… — мою фразу оборвало громкое урчание желудка. Да, со всеми этими событиями, даже не вспомнить, когда последний раз удалось полноценно покушать.

— О, я и не подумал. Определенно, нам пора подкрепиться.

Через несколько минут я, завернувшись в покрывало, поглощала самый вкусный в жизни завтрак. Или обед. Нарин сидел рядом в одних мягких спортивных штанах, больше наблюдая за мной, чем утоляя голод.

— Можешь не глазеть? — чуть не подавившись под этим внимательным взглядом, в конце концов попросила валора. Тот с улыбкой покачал головой.

— Это значит, когда они посветлеют, — я указала на ярко-лиловые пятна на груди, с которых уже пропали черные лучи, — ты не перестанешь ко мне приставать?

— Нет, не перестану. Но у тебя определенно появится время для твоих исследований. Да, тут Сумудин просится к нам наведаться, проверить состояние обоих.

— Тогда мне нужно одеться, — я попыталась выпутаться из покрывала и не вывернуть на постель остатки еды. Нарин усмехнулся, поглядев на мое копошение в ткани несколько снисходительно. Потом подошел, поднял на руки вместе с покрывалом и вынес в первую комнату, местный вариант гостиной. Тем меня усадили, как мифическую русалку со спутанными ногами, в кресло.

— Оставь, он уже с полчаса под дверью ждет. Еще немного и скрестись начнет.

— Но Нарин, я же не одета… — попыталась я вразумить жениха.

— Ты достаточно прикрыта. А в остальном, привыкай. Сумудин — больше, чем брат. А еще он медик, — с этими словами валор открыл двери, впуская в помещение одного доктора с фанатичным блеском в глазах. Сумудин принес кейс, портативный анализатор и чуть ли не руки потирал, поглядывая то на меня, то на Нарина. Он так и замер, переминаясь с ноги на ногу, не в силах принять решение, с кого начать, пока капитан не издал предупреждающий рык.

— Проводи свои исследования, пока не выгнал. Селена смущается.

— Тогда начнем с тебя, — решил медик, устанавливая на столе свой кейс. Оттуда появилась какая-то цветовая схема и местный аналог линейки. Сумудин принялся внимательно, чуть ли не под лупой изучать следы, несколько поблекшие, но все еще очень яркие на фоне белой кожи. Попутно доктор задавал вопросы, от которых у меня пылали не только щеки и уши, а все тело от макушки до пят.

— И сколько раз?

— Четыре, — Нарин подмигнул пунцовой мне поверх плеча медика.

— А время?

— Два часа. С последнего прошел почти час.

— Ощущения?

— Еще печет, но меньше. Смазать их уже можно?

— Да, дам чем. Раз процесс пошел… Очень хорошо.

— Прогноз?

— Ну, дня три-четыре до нормализации состояния.

— Максимальный допустимый интервал?

— Думаю дней пять-шесть, но пока точно не скажу, — Сумудин все время брал какие-то анализы из плеча, из вен, из следов. Даже слюну на какую-то палочку набрал. Закончив все эти манипуляции с Нарином, доктор повернулся ко мне. На его лице расцвела такая хищная улыбка, что стало страшно. Миг и Сумудин дернулся вперед, получив ощутимый подзатыльник от Нарина. Капитан стоял, сложив руки на груди и спокойно глядя на друга.