Недоброе солнце

Глава 33

Туар висел на ладонь выше горизонта, медленно опускаясь за край городского пейзажа. Полис просыпался после дневного сна. Погрузившись в транспортник тем же составом, мы направились в основную часть города. Заседание групп Совета по отдельным вопросам должно было состояться чуть позже, и я рассчитывал успеть пообщаться с матерью и Палетом. Было несколько вопросов, которые хотелось обсудить в свете новой информации.

Стоило нам выехать на магистраль, буквально за полвитка до Станции меня накрыло предчувствие беды. Тааль резко дал по тормозам, благо транспортная ветка была все еще почти пуста. Затем, все происходит практически в одно мгновение: Сумудин срывает ремень безопасности, стуча по двум кнопкам: экстренного вызова специальных служб и кнопке блокировки транспортника, Тааль дергает ручку управления на себя, пытаясь вывести нас на край магистрали, а у меня в ушах раздается щелчок. Все, что успеваю сделать, это вывернуться и прижать Селену к мягкой обивке, вцепившись всеми конечностями в укрепленные детали, вжимая дарье в кресло.

Взрыв.

От грохота и яркой вспышки я глохну и теряю ориентацию. Вся капсула транспортника дрожит и трясется, воздух нагревается, легкие обжигает. Слышу треск разлетающегося стекла, мелкие осколки царапают руки, какая-то металлическая деталь с противным «чвак» и жгучей болью прошила ключицу. В невероятном рывке пытаюсь вытянуть раненую руку выше, чтобы не дать этой штуке попасть в Селену, если пройдет насквозь. Моя девочка, напрягшись всем телом, прерывисто дыша и тихо поскуливая сквозь зубы, одной рукой уцепилась за кресло, другой обернулась вокруг моей грудной клетки, пригнув голову.

С передних мест слышалась тихая, отборная ругань Сумудина и рычание Тааля. Что происходит с друзьями, даже не предполагаю, но, судя по ощущениям и собственному состоянию, транспортник все же успел запустить систему безопасности. Огонь, гудящий за корпусом, также быстро опал. Надеюсь, ребята не сильно пострадали. Дарье, кажется, в порядке, только испугалась. Все внезапно затихло, так же неожиданно, как началось. Немного отодвинувшись от дарье, внимательно посмотрел, как себя чувствует землянка. Бледная, но в целом в порядке.

— Ты как?

— Норм, — хрипло, откашлявшись, отозвалась она.

— Нарин? Живы? — откуда-то глухо спросил Сумудин.

— Да. Что у … — мой вопрос замер на губах, сбитый громким треском снаружи. Труба магистрали, ослабленная взрывом, треснула, транспортник покосился. Замерев в настоящем ужасе, боялся шевельнуть хоть мускулом, чтобы не спровоцировать изменение положения. Экстренные службы получили сигнал, ждать всего несколько минут. Только бы никто не дернулся. — Не шевелитесь.

В чреве транспортника со стороны двигателя что-то упало. Глухой БАМ, как удар под дых, выбил все дыхание. Все, что я успеваю сделать — закрыть глаза. Треск раздается снова, мучительный рывок внизу живота, дикая боль в плече и сведенных судорогой пальцах. Держаться, прижимая дарье к креслу, уберечь свое счастье. Падение длится всего несколько протяжных мгновений. Селена тихо, протяжно воет в ужасе, крик Сумудина.

Удар.

С грохотом, болью и громкими стонами мы достигли поверхности. Не почувствовав, я услышал, как треснула кость в правой руке, низ спины заклинило, не давая пошевелить ногами. Когда все, наконец, замерло, постарался отцепить скрюченные, непослушные пальцы от рамки кресла дарье. Благо, можно было не бояться взрыва самого транспортника.

Правая рука не слушалась совершенно, кусок железки в плече также не способствовал активным действиям. Левая — в порядке. Оттолкнувшись от рамки, смог немного отклониться. Темнота и дым не давали нормально разобрать, что происходит. Найдя какое-то равновесие, потянул ладонь в полумрак к пугающе тихой Селене. Пробежавшись пальцами по щеке, тонкой шее с невероятным облегчением нащупал пульс. Жива.

— Нарин, — где-то с переднего кресла раздается сиплый голос медика, вспыхивает слабый свет кивера, — что там?

— Жив, рука сломана, позвоночник в компрессии, не знаю, цел ли. Селена без сознания. Не могу определить урон. Что ты? Можешь двигаться?

— Да, дай мне немного времени. Ногу зажало, от голени ничего не чувствую. Тааль жив, но голова пробита. Без чувств.

На краткое мгновение поддался панике, что если оболочка эмбриона еще была слишком тонкой? Землянки физически слабее. Что, если…?

Остановив самого себя, не позволяя мыслям двигаться в ту сторону, перенаправил все в злость. Это уже перебор. Пересечение всех допустимых границ. Почувствовав как из глубины души поднимается жгучая ярость, сделал то, чего себе не позволял ни разу за все время войны. Через кивер подключился к основной системе управления города и нажал на «черную кнопку». Система пропускает только первых пятерых оджи. После меня может отключить только Палет.

Над городом взвыла сирена, транспортные артерии заблокировались, Сеть остановила вещание. Тотальный контроль над всеми системами, блокировка всех дверей, транспорта и путей сообщения.

Военное положение.

Та дрянь, что осмелилась подвергнуть жизнь моей дарье опасности, теперь не сможет укрыться. Теперь не спрячешься. Мое терпение иссякло. Окончательно и бесповоротно.

Вызванные медики из военного госпиталя будут на месте через 6 минут. Надеюсь, это время не станет критичным.

Помогая себе руками, кое-как передвинулся, вытягивая себя через пролом в боку транспортника. Дверь отлетела при приземлении. Судя по покалыванию в ногах, все было не так уж и плохо. Нервные связи, кажется, разорваны не окончательно. Правда, пошевелить, пока не получалось. Вытянув себя наружу, оказавшись на подложке из осколков транспортного канала, смог глубоко вздохнуть, но тут же закашлялся. К горлу подкатила желчь, и меня вырвало кислой гадостью. Таким образом, прорывался страх за Селену. Противный привкус остался на языке.

Собравшись с силами, прогнал по телу волну электромагнитного импульса, пытаясь вернуть себе ноги. Конечности отозвались дикой болью, но я сумел обрести над ними хоть какой-то контроль. Надеюсь, смогу удержаться.