Нефилим

Глава 6. Новые хлопоты...

(9.34 am)

Я проспал сном младенца всю ночь, прихватив даже часть утра, и проснулся только тогда, когда снизу послышался снизу какой-то шум. Спросонок не разобрал, что это было, но явно что-то бытового характера, опасности нет. Спустился и застал только бурого мыша Никифора, с прохладцей вылизывающего свою плошку. Теперь он выглядел чуть побольше, и над ним – наверно, чтоб я не забыл, что мы с ним уже знакомы, виднелась надпись – «Никифор, мышь-полёвка, 13 уровень». Беглый осмотр помещения обнаружил на печи котелок, в котором оставалась ещё порция пшенной каши, задвинутую в дальний угол бочку с водой, которая была наполнена примерно на треть, и рядом с ней – деревянный ковшик и таз. Тоже деревянный. Романтика сельского быта, тудыть её растудыть.

Я умылся и, не откладывая в долгий ящик, умял оставленную мне порцию каши. Никифору не стал даже предлагать – он и так уже растет как на дрожжах, скоро в нору пролазить не будеть. Поднялся из-за стола, и... – мыш как будто только этого и ждал: сразу же стрелой метнулся к бочке с водой и издал громкий писк.

– Тебе чего это? Пить, что ли, хочешь? – я налил ему в плошку воды, поставил поближе. Мыш несколько раз лакнул, посмотрел на меня как на ненормального и ещё раз громко пискнул. С раздражением, как будто бы я не понимаю чего-то такого, элементарного... – такого простого, что даже обычный мыш это знает.

Я подумал, чего это я упускаю. Хорошенько подумал. «М-да...»

Ну что ж, ради сохранения самоуважения сделаем вид, что я и сам собирался это сделать. Просто не  успел осмотреться, и вообще не допёр, как здесь принято это делать, в таком вот недоцивилизованном антураже – у нас-то всё по-другому. И уж, тем более, никак не мог предположить, что буду получать замечания от простого грызуна, у которого ещё каша на усах не обсохла.

Я плеснул воды в таз, вымыл тарелку, ложку, и горделиво взглянул на мыша: мол, видишь, какой я молодец. Мыш снова пискнул, только не сердито, а как будто просительно, и подтолкнул ко мне свою плошку.

Я посмотрел на мыша. Мыш кивнул. То есть, я не знаю, позволяет ли вообще мышинному роду-племени такое проделать их устройство шеи, но этот мыш определенно кивнул.

– Что, сам не можешь? Лапы короткие? – спросил я, ополоснув и его кормушку. «Ишь, чистюля!» Мыш подождал, пока я составлю чашки-ложки на полку, весело пискнул и побежал к двери. «Эге! Да у него тут лаз...» – подивился я и отправился вслед за ним. Дверь, разумеется, открыл – я же не зверь какой мелкий, чтобы по щелям лазить, да марать свой нос в земле, прокладывая подземные фортификации.

Как только я вышел из дома, передо мной выскочило системное сообщение:

За помощь с посудой вы получаете 1 очко к репутации.
Текущее значение репутации: –99.

Форька (для краткости я решил звать мыша так) нашёлся возле большого деревянного ведра – сидел около него на задних лапках и опять умывался, чистюля. Как только я приблизился к нему, появилось ещё одно сообщение. Я довольно потёр руки. «Вот и экспа идёт!»

Сходите к роднику и наполните бочку водой.
Награда: 30 опыта.

Я решил, что, пожалуй, справлюсь с этим квестом. Разве только наполенное до краев ведро окажется слишком тяжёлым и я не смогу сдвинуть его с места – тогда буду носить по полведра.

– Так. Где у вас тут родник? – спросил я Форьку. Тот пискнул и побежал вперёд, волоча по земле длинный хвост и через каждые несколько шагов останавливаясь и проверяя, следую ли я за ним или нет.

* * *

(10:21 a.m.)

Просто удивительно, насколько дружелюбным бывает лес при свете дня – и насколько жутким оказывается он к ночи. Мы с Форькой отмахали по удобной лесной тропинке почти полкилометра, остановившись лишь чуточку подкрепиться возле невысокого дерева, сплошь усыпанного мелкими красными яблочками, как две капли воды похожими на те, что у нас дома назывались райскими. Я срывал и ел яблоки прямо с ветки, в ожидании, пока у меня не восстановится выносливость, а Форька обгрызал с пола. Вот он обернулся, посмотрел на меня и тоненько пискнул: может, хватит уже, пошли, а?

– Так нечестно, – сказал я ему, – у тебя целых четыре лапы, а у меня всего две. Ты пока на двоих бежишь – две другие отдыхают, потом меняются, а я так не могу: у меня с такой скоростью выносливость слишком быстро расходуется. Кроме того, я ведро несу.

Форька пискнул и снова принялся умываться. Я доел оставшиеся яблочки, забросил огрызки в кусты и поднял ведро. Форьку как ветром сдуло – подскочил и шустро зарысил вперёд по тропинке. Теперь за ним только очень быстрым шагом было можно угнаться – а потом снова требовать отдыха.

До второй передышки дело не дошло: ещё несколько сотен метров – и мы оказались возле обложенного камнями небольшого водоёма, наполненного прозрачной, словно слеза, водой, как будто просачивающейся из-под земли. Дно родника также было усыпано мелкими камушками, светлыми и чуток потемнее, от почти белых, словно яичная скорлупа, до серо-буро-зелёных, под цвет коры. Форька тут же взобрался на один из больших камней и потянулся книзу, примериваясь к воде, однако чуть не скувыркнулся в неё целиком и, спрыгнув с камня, юркнул в кусты. Подойдя к роднику вплотную, я нашел место, где между камнями была оставлена щель, и тоненьким ручейком вытекали излишки воды. Форька уже был там, спустился чуть ниже по течению и жадно лакал воду, не рискуя в ней искупаться.