Неистовство

Глава 5. Противостояние. Часть 9

Он вышел из церкви и направился к дому управляющего. Там его встретила старая прислуга и проводила в уже знакомую комнату с камином и кушеткой. Молебник сел, тяжело вздохнув, ощущение вины никак не отпускало его.

- Я рад, что вы пришли, - с порога начал старый управляющий. – Так вот. О деле восьмилетней давности, - он сел на кресло напротив Санаса. – Тогда кто-то стал говорить, что у нас в городе завелся шаман, раздающий магические отвары. И я написал заявку в Церковный круг. Я был моложе, наивнее. Я полагал, что раз в городе опасная нежить, то нужно ее устранить. И даже не задумывался о том, что этот шаман помогает людям. Охотники пришли, начали расследование. Вышли на молодого парня, проклятого, он попытался сбежать из города через шахты, но они нагнали его там и там же убили… Больше ничего в тех шахтах и не происходило.

- Шаман, значит, - задумчиво ответил молебник. – Хорошо, что вы вспомнили. Надеюсь, эти события связаны с тем, что происходит сейчас. Мы спустимся в шахты и все осмотрим. Спасибо.

Вечером того же дня в городе проводилась поминальная служба и святое сожжение. Семь костров пылали, ветер разносил черный пепел по белому снегу. Люди пели песни и пили брагу. А Санас плавал глубоко в своих мыслях.

Что будет делать церковь? Ведь помимо Ориона и Тисана, есть еще десяток старейшин, а также отец Никана. А он самый главный противник. Предположим, детей не убьют. Двое старейшин точно возьмут на себя ответственность за их воспитание, выделят охотников и молебников для них. Но Тисан обещал обнародовать итоги похода. А в походе произошло вот что: титулованный молебник, защищая проклятых детей, настроил часть отряда против своих же, что привело к внутренней потасовке и смерти половины отряда. Это вызовет немалый резонанс, а Санас точно не останется незамеченным. Поздно прятаться в кусты, уже все сделано. Но дальше станет труднее. Ему придется доказать свою точку зрения перед Советом старейшин. Придется встретиться лицом к лицу с Высшим и, в конце концов, получить место старейшины. Либо же быть изгнанным из Церкви. Вокруг него пойдет множество разговоров и обсуждений. И как поведут себя люди? Ведь это основная его опора. Примут ли проклятых детей или так же, как Бауэр, захотят отправить на виселицу?

Санас зажмурился, обхватив голову руками.

- Веселишься, смотрю, - отпустил шуточку Алан, садясь рядом.

- Да-а-а, - протянул Санас. – Никак не нарадуюсь просто.

- Думаешь, детей примут?

- Должны. Иначе все было зря.

- Это точно, - капитан немного помолчал, смотря на один из костров, а потом протянул Санасу початую бутыль браги. – Будешь?

Молебник хмыкнул и, взяв напиток, сделал пару глотков. Горячительная жидкость обожгла горло, Санас резко выдохнул, а Мезерс слегка улыбнулся:

- Я думал, что хорошо их знаю. Мы ведь все пересекались, так или иначе. Сильные охотники, преданные церкви, - он снова ненадолго замолчал. – А по итогу – горстка фанатиков. Ладно, проклятых детей… Я и сам бы это сделал, если б приказали. Но убить титулованного молебника это, знаешь, перебор. Удивительно, как ты копыта не откинул.

- Сам удивляюсь, - буркнул парень.

- И? Что напишешь в отчете?

- Напишу, как есть…

- У тебя что, последние мозги от удара вытекли? Нельзя этого всего писать!

- А кто запретит?

Капитан на мгновение запнулся, удивленно смотря на хмурого молебника.

- Как знаешь, конечно. Как бы на тебя половина совета не ополчились. Вряд ли Орион и Тисан возьмут на себя смерти пятерых лучших охотников. Обычно вся вина ложится на капитана. А в нашем случае ляжет на тебя.

- Знаю.

- Ты подумай хорошенько, - подытожил Мезерс.

- Алан, - парень несколько враждебно глянул на капитана. – Хватит врать! Мне и так приходится о многом молчать. А ведь рано или поздно все всплывет на поверхность. Я не собираюсь сваливать все смерти на криницу, она не была враждебной! А ты мог бы ее и защитить, раз так ценишь указания церкви!

- Все произошло очень быстро, - нахмурился Мезерс. – Я даже тебя не успел защитить, просто не успел. Что уж о русалке говорить… Я ведь, правда, думал, что ты откинешься. И испугался не на шутку от такой перспективы. Больше не подыхай, ладно? Хотя бы в моем походе…

Молебник фыркнул и отвернулся:

- Ладно. Что уж прошлое ворошить.

Капитан, ничего не сказав, снова оставил Санаса одного со своими мыслями. Но думать уже ни о чем не хотелось. Парень печально посмотрел на огонь, в котором горела криница. Там несколько женщин кидали цветы, отдавая дань жизни Сапфиры.

«Это могло стать началом дружбы. Она могла быть символом любви и добра среди проклятых. А теперь, к утру она сгорит, а я ничего не добьюсь. Меня самого быстрее сожгут, чем сделают старейшиной. И плакал весь мой план».

Утром все еще хмурый молебник собрал отряд на окраине города, где тяжелые покосившиеся ворота перекрывали вход в заброшенные шахты. Открыть их не составило труда и, запалив факелы, отряд зашел в подземелье. Старые балки придерживали тоннель, ход спускался все ниже, редкие разветвления заканчивались тупиками. Им пришлось спуститься довольно далеко. Только там, глубоко под землей, куда не проникал ни свет, ни шум, ни морозный воздух, весь отряд наконец почувствовал неладное.

- Мерзкое ощущение, - передернулся Мезерс.

А Санасу уже хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать вездесущее шипение, ставшее в разы громче. Оно шло буквально из самой земли. Из стен, потолка, пола, из каждой перекладины, каждой трещины. Молебник уже начал думать, что зря пошел сюда – еще немного, и он не сможет больше терпеть это. Шипение пронизывало тело, это ощущалось почти физически.

- Такое чувство, будто мы в обиталище некроманта, принесшего не одну жертву, - заметил охотник со шрамом, спокойно шедший за капитаном.