Неизменная любовь

Эпизод 1.12 "Простите, сеньора!"

Идти пришлось чуть дальше римского форума, но к вечеру не по жаре шагалось намного легче. Пришлось, правда, дойти до машины, чтобы продлить парковку и взять новый сарафан. Чуть длиннее колен, зато чуть больше открытый на груди, чем майка. Но я взяла шарфик — для прикрытия груди от чужих взглядов и от ночного ветра. Руки пустые — крохотная сумочка под телефон и пару купюр с паспортом лежала на бедре. Брать Паясо под руку на этот раз я не планировала, а он и не предлагал. Наверное, это у них за океаном не практикуется. Как и говорить о себе. Поэтому мы говорили обо мне.

Обошлись без бестактных вопросов. Хотя мне скрывать нечего. А уж красоваться перед мальчишкой, которому я завтра помашу ручкой, подавно. Чем я занимаюсь в свободное от отдыха время? Сказать сложно — вернее, разложить по полочкам все мои дела. Занимаюсь всем и в то же время ничем. Одно из коммерческих помещений мы переработали под арт-студию, где я номинально числюсь директором, но с некоторых пор там всем заправляет расторопная студентка пятого курса. Она ищет идеи для мастер-классов и соответственно мастеров, занимается рекламой в соцсетях и прочее и прочее. Я появляюсь лишь на благотворительных вечерах — это мой личный проект: сбор денег с богатых скучающих дам. Это когда устанавливается минимальная цена за участие в мастер-классе, например, по лепке или росписи по стеклу и шелку, а все что сверху идет в счет того или иного благотворительного фонда.

— У нас это называется «арт и вино», — улыбнулся Паясо.

— У меня вина нет.

Нет, вино у меня было — вложились по дружбе с другом Славы, бывшим гонщиком, державшем в былые времена тюнинг, в парочку летних кафе. Но вовремя прекратили это безобразие: персонал хорошо работал только, когда кто-то из хозяев присутствовал на точке. Деньги переложили в почту. Тут не прогорели, а вспотели. Открылись накануне новогодних праздников. Персонала по-минимуму, а посылок привалило… Пришлось самим играть в чернорабочих. И впервые ждать зимних каникул, чтобы выдохнуть.

— И вам нравится то, что вы делаете?

— Нравится? Это приносит деньги. А нравится мне — вязать. Шапки!

И я показала на пустую сейчас, все еще немного влажную после мытья, голову. Паясо улыбнулся. Я — тоже.

Если спросить моего мужа, что делает его жена, он действительно ответит, не задумываясь: вяжет шапочки для зим. От моей «скучной образины» он, впрочем, не в пример лирическому герою Высоцкого, не устал. Устала я — от роли мамы.

— Организуй клуб вязания для бабушек. Пусть общаются не у обкуренных подъездов. Сколько это у вас там баллов в карму? Авансом.

Не знаю, шутил тогда Слава или говорил серьезно, но я мигом преобразовала помещение, от которого отказался разорившийся съемщик, в арт-студию. И как-то сразу мы занялись активной сдачей квартир. Вернее, занялась я. Слава отшучивался, что он свое отработал, теперь мой черёд приносить деньги в семью. Но в каждой шутке лишь доля шутки, и теперь наш семейный доход всецело зависит от моей активности. Слава на полном серьезе говорит, что на пенсии. Странно, для бизнесмена. Обычно таких людей могут остановить только обстоятельства — как моего отца, который после краха чуть не отдал последнее, чтобы куда-то там на кого-то выйти через фсбшников. Слава его за руку поймал и образумил. И к седым волосам отца добавились еще и трясущиеся руки. Но это уже дела давно минувших лет. Они оба не созданы для нынешнего российского бизнеса.

Что нам собственно нужно? Чтобы на еду хватало. Ну и на путешествия… Хотя с собакой мы теперь вдвоем только на машине можем куда-то поехать. Слава ни в какую не соглашается нанимать дог-ситтеров. Отношение к Стэлле у него серьезнее, чем в свое время было к собственному ребенку. Наверное, как к внучке… Но боже упаси стать мне бабушкой. Нет, нет и еще раз нет. Я, как Миледи, слишком молода, чтобы умереть так рано… Возможно, поход в клуб омолодит меня годков так на… тцать…

Улицы в этой части Таррагоны такие же обшарпанные, как и в той, где расположился наш хостел. Вокруг входа в клуб содрана побелка, чтобы артистично обнажить красные кирпичи, которые ожидали нас и внутри. Я не сводила взгляда с кирпичной стены, чтобы не испортить игру Паясо, который что только не плел, пытаясь договориться с не шибко-то вежливым портье, чтобы нас пустили вне очереди. Договорился. Может, он действительно готовится к карьере маркетолога?

Кирпичные стены настраивали на андеграунд, а черно-белые фотографии музыкантов, висевшие в рамочках на деревянной стене — на место, имеющее какую-никакую историчность. Поживем, послушаем… Стены, выполненные в стиле грота, как в буфете одного из питерских театров, с трудом угадывались в темноте. И, несмотря на обилие светомузыки, я споткнулась о спасательные круги, прислоненные к какой-то стойке, и тут же пожалела, что все красные диванчики заняты — а то я бы с огромной радостью заныкалась в уголок и ждала, когда все это закончится. Музыка как-то сразу мне не понравилась — под такое только танцуют, слушать подобное — насилие не только для ушей, но и для нервов. Или я действительно стара для подобного вида развлечений. Надо было ходить по клубам в юности, а не быть пай-девочкой. Наверное, я упустила в жизни довольно много положительных впечатлений — и пойди я в клуб в не почти что семнадцать и не с теми, с кем пошла, не получилось бы того, что получилось… Сейчас я, кажется, сделала более правильный выбор — пошла не просто в ночной клуб с танцполом, а на концерт, и не с подругами, а с парнем. Пусть и не со своим. Подруги, одна из двух, тоже оказалась совсем не подругой. Но думать об этом сейчас не надо. Неприятные воспоминания, даже с выдержкой в четверть века, имеют свойство портить настоящий момент. А его англичане не просто так называют «презент» — то бишь подарок. Надо наслаждаться каждой секундой в обществе беззаботного клоуна. Ведь такого больше никогда не повторится. Если я и пойду еще раз в клуб, то с подругой. Снова!