Неизменная любовь

Размер шрифта: - +

Эпизод 3.5 "Семейка долбанутых"

Мишка попросил с утра блинов. И после сытного завтрака (или по каким другим причинам) никто ничего не хотел, поэтому все сделали по-моему — поплыли рыбачить. Набрали удочек, но расчехлили только четыре. Мы с мамой остались под навесом, подальше от кормы.

— Ну она и корова, — выдала мать шепотом.

Миша, к счастью, стоял с Эйлин на самом носу. Мы выбрались подальше от жилья, на глубину, и заглушили мотор. Уже полчаса как — увы, ничего не клевало.

— Она просто ширококостная. И все у нее на месте: и сиськи, и жопа, и талия. И какое тебе дело до ее форм? Мишке нравится спать на мягком, порадуйся за ребенка.

Березов неожиданно вставил удочку в держатель и шагнул на нос. Я приподнялась — чего там стряслось? Неужели клюёт? Нет, Эйлин поймала на крючок саму себя: он запутался в волосах.

— Да не дергай, дурак! — прикрикнул Славка на сына и заставил несчастную сесть.

За полчаса или за час, но он снимет золотую рыбку с крючка, не обронив ни одного волоска. У него хватит на это терпения. Но не у Мишки, да и бедная Эйлин уже стала красной, как помидор. Чтобы предотвратить драму, я шагнула к несчастной троице.

— Нужна помощь? — спросила я просто так, больше для моральной поддержки, и Слава поднял глаза:

— Садись за руль. Тут делать нечего. Пойдем тихо, может что само нацепится…

— Ничего не нацепится. Нас слишком много и мы слишком шумные, — выдал глухой отец.

Все-то он слышит, когда не ему говорят!

— Так идите вы плавать!

Я решила, как и утром, взять все в свои руки. Или скорее посылала всех мужчин, пока довольно вежливо, вон с катера. Дед с внуком подчинились без всяких разговоров. Березов же, скрутив спутанную леску, намекнул мне, что некрасиво оставлять девушку одну. Или, типа, место рулевого освободи!

Вот что ж тебе плавать-то не пойти! Ежу понятно, что руль держать не надо. Катер никуда не снесёт. Тишь и гладь… Но хозяин катера упрямый, ничем не прошибешь!

Эйлин так и осталась сидеть на носу. И я примостилась рядом и не удержалась, тронула ее копну — аж представила, как это делает в темноте Миша… Ирландка вздрогнула — наверное, нельзя было нарушать ее личное пространство без надобности. Ей хватило заботы Березова. Чтобы сгладить неловкость, я начала говорить про свои волосы, как они тоже куда только не попадали, и бедный мой муж часами их распутывал. Она улыбнулась, я тоже. Пытаясь забыть, что мои волосы запутаны до безобразия, потому и заплетены в косу. Никто их уже больше месяца не распутывал.

Я обернулась к Березову: сидит, даже руль не держит, смотрит на нас.

— Иди поплавай со всеми! — крикнула я по-русски и тут же перевела для Эйлин, что сказала мужу.

Сбагрить бы Березова отсюда. И не только для спокойствия нашей заморской гостьи. С ним на катере ужасно тесно, как и моему сердцу в груди. Какой бы дрянью вытравить из его башки тараканов? Всех до единого! Даже вспомнилась школьная песенка: подмигивают весело «Здорово, старичок!» четыре неразлучных таракана и сверчок. Вот я этот самый сверчок — все трещу да трещу, чтобы меня наконец услышали. А тараканы распевают стройным хором — за-а-ткнись! Но сейчас заткнулись они, Славка стащил майку и…

Я отвернулась. Не могу видеть его тело, не могу… Ну что же он не прыгает в воду?

Оглянулась — он вернулся за руль. Да чтоб тебя! Мать там сидит на мягкой сидушке и всякую херню про нас всех думает, но у меня нет сил еще и на ее тараканов. Своих проблем полные штаны. И влаги. Господи, меня и без служебной собаки можно найти. Что же он со мной творит, что же… Мы проходили это уже в семнадцать. Ну что же ты мучаешь меня в сорок! За что?! За все те годы, что я была самой лучшей на свете женой?

— Я пойду плавать!

Шорты с майкой прочь. Нога на лесенку, и вот уже обжигающая вода приняла мое горящее тело. Окунуться с головой, чтобы остудить закипающие мозги. С головой. И на дно! Камень на шее уже имеется… И имя ему Вячеслав Юрьевич!

— Мам, плыви к нам! — замахал рукой Мишка, и я не стала нырять.

Оставив за спиной катер, я в который раз посочувствовала Эйлин. Бедная, в чужой стране, с чужими людьми и без понимания их речи. Впрочем, бабушку ее жениха лучше не понимать. Как и его папочку… Но мне-то с его папочкой жить, а он, он даже… поплавать с сыном мне не дал. Поплыл к нему сам, обдав меня фонтаном брызг. Ну не дите ли малое? Нет, большое, но дите… Березов, Березов…

— Пап, ты с ними или назад? — крикнула я своему отцу, когда два сумасшедших рванули наперегонки к ближайшему — да не такому и близкому — островку.

— Я — пас.

И Мишка должен спасовать перед отцом, который с ума сдвинулся с этим плаванием. Но Березов, кажется, к седым волосам хоть в чем-то поумнел — не гнал ребенка в полную силу. Вовремя, к счастью, сообразил, что непонятно когда сын плавал в последний раз.

Я начала замерзать и поплыла обратно. Мама уже держала для меня полотенце.

— Вы и в проруби будете плавать?

Ну что, у меня зубы дрожат. Непонятно, как я так быстро окоченела. Вытерлась и, не прячась в каюту, переоделась. Хорошо, сообразила взять сменку. И уселась за руль наблюдать за пловцами.

— Ян, подгони посудину поближе. Мишка там в камышах увязнет, — попросил вышедший наконец из воды отец.

Я и сама уже об этом подумала и завела катер. Пошли мы медленно, чтобы не поднимать лишнюю волну и не уронить Эйлин в воду. Но отец все-таки подал ей руку, и она сумела спрыгнуть вниз и сесть в кресло, откуда в сто раз удобнее было лицезреть русскую дурь в полной березовской красе. Я тоже за ней наблюдала и гадала, чем же закончится общение отца с сыном. Лично для меня. Миша так и не поговорил с отцом про кольцо, иначе Березов давно уже явился ко мне за советом. Два упрямых барана!



Ольга Горышина

Отредактировано: 06.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться