(не)лги мне

Случай

(Случайные) встречи — это сотни касаний жизненных путей за день. Это столкновения на улицах, приветствия в кафе и транспорте, мимолетные взгляды в толпе. Это нечто скоротечное, незаметное, незначительное…

Или же в одночасье меняющее всю жизнь.

Кера входит в ярко освещенный офис, низко опустив голову, чтобы накинутый на голову капюшон немного скрыл лицо — здесь слишком ярко, и она вообще не любит светиться перед богатенькими партнерами дяди. Не любит, когда дядя берет ее с собой за дорогие столы — даже больше, чем просьбы заскочить в полузаброшенные места. Там, в полузаброшенных, темных комнатах, люди спасают свои жизни. Здесь, в сиянии света, они лишь играют на собственных выгодах.

Дядя говорит приветствия, представляет своих помощников, и его голос журчит ручьем доброжелательности.

Пропитанным ложью.

— А это?..

И Кера невольно распахивает глаза, вскидывает взгляд на говорившего.

— Ох, это… Это моя племянница, я никогда не заключаю сделки без нее. Она — мой талисман, знаете ли, — смеется где-то бесконечно далеко дядя.

Кера не верит в существование таких людей. Людей, способных с одного взгляда захватить разум, приковать к себе взгляд и мысли, перевернуть вверх дном весь мир.

Но она смотрит на хозяина кабинета и забывает, что нужно дышать. Смотрит в светлые глаза и ее разум, будто сломанный компьютер, отчаянно сбоит от его улыбки.

И Кера невольно отступает назад — этот человек опасен. Опасен так, как не опасны привычные дядюшкины партнеры или его враги.

Он совершенно другой.

Они рассаживаются за широким, продолговатым столом, шуршат бумагами и бросаются друг в друга вежливыми улыбками, а Кера отходит к окну, замерев буквально у самого стекла и глядя на город. Она усилием воли заставляет взбесившиеся чувства заткнуться и дышит сосредоточенно ровно. Но где-то в глубине души все равно дрожит каждый раз, как хозяин кабинета тихо смеется (где, во имя небес, твоя серьезность, ты же на деловой встрече, зараза). Она прикрывает глаза и сводит брови к переносице, словно бы отталкиваясь от реального мира, но в этот раз от этого почему-то какое-то странное чувство в груди, будто пытаясь считать этого человека с незаконной улыбкой, она сама оказывается перед ним нараспашку.

Одаренный?

Это все постепенно отходит на второй план, становится как-то слишком маловажным — этот мужчина не врет. Никогда. Кера ловит себя на том, что слушает, слушает, слушает только его — чистый, мелодичный звон искренности, и схлопывает свои способности, резко распахивая глаза.

Кажется, это какая-то ловушка, и Кера попала в нее с головой. И стоит валить отсюда с концами, пока она не захлопнулась.

— А ты что скажешь, малышка? — дядин более громкий, чем раньше, голос разрывает бурлящий поток ее мыслей.

Кера оглядывается. У нее в голове бесконечное «Нет-нет-нет, ни за что, никогда, нам стоит уйти и никогда больше сюда не возвращаться», но она безразлично пожимает плечами и «Я не вижу причин отказывать».

Она убеждает себя, что это же единичная сделка, а не партнерские отношения, что это — единственная встреча, и не о чем беспокоиться.

Но у нее странное ощущение, будто она костями чувствует, как схлопывается та самая ловушка, в которой она уже с головой.

На прощание мужчина с незаконной улыбкой протягивает руку и ей, и она не может пройти мимо, проигнорировав его жест и взгляд, который будто в самую душу.

У него теплая ладонь и у Керы мурашки по всему телу от простого прикосновения.

Она вылетает из светлого кабинета с решением больше ни при каких обстоятельствах не встречаться с этим человеком.