Нелюбимый

2.

Я перебирала платья, часть из которых была перевезена из родительского дома, а вторая часть — куплена мне Зацепиным перед свадьбой. Что-что, а назвать его скупым у меня язык никогда не повернулся бы. Как только назначили дату нашей свадьбы, Герман тут же приобрел для меня всё, что только может понадобиться, на его взгляд, девушке: качественная одежда, лучшая косметика и украшения из именитых ювелирных домов. Я была словно куклой, которую жаждали видеть исключительно безукоризненной.

Мне была дико неприятная одна только мысль, что придется нарядиться для коллег Германа. Это унизительно! Я же не породистая лошадь и не дорогой эксклюзивный автомобиль, которым непременно нужно похвастаться перед друзьями и прорекламировать его со всех сторон. Но пока что я просто не имела права противиться своему мужу. Я совсем его не знала и не могла ручаться, что он не причинит мне боль, если вдруг столкнется с протестом с моей стороны. Поэтому я сразу для себя определила, что нужно быть осторожной. Во всём.

С тяжелым сердцем я всё-таки вынула из шкафа темно-бордовое платье длиной выше колена и с открытой спиной. Этот наряд мне купил Герман. Я его ни разу не надевала, да и не надела бы, оно совсем не в моем вкусе. Но среди моих вещей не было такого платья, которое полностью соответствовало прихоти Зацепина. Повертев платье, я скептически его осмотрела и всё же решилась остановить свой выбор именно на нем. Прежде я предпочитала носить совсем другую одежду, но, похоже, и от этой привычки придется вскоре отказаться.

Переодевшись, я встала напротив зеркала и судорожно попыталась натянуть подол платья пониже, но всё тщетно. Вроде бы и одетая, а такое ощущение, что совсем голая. Распустив свои кудрявые волосы, я их взбила руками и перекинула на одно плечо. В глазах отчётливо прослеживалась тоска. Попыталась улыбнуться самой себе, ничего не получилось, какой-то печальный оскал, но уж точно не радостная улыбка.

Дверь в спальню неожиданно открылась и в комнату вошел Герман. Увидев меня, он резко остановился и окинул мою фигуру изучающим тяжелым взглядом. Я поёжилась и скрестила руки на груди, словно бы в тщетной попытке отгородиться от своего мужа.

Неуютная тишина неприятно сдавила плечи, я почувствовала себя, будто под микроскопом. Цепкий взгляд буквально скользил по мне, изучал меня, искал какие-то недостатки или может наоборот — достоинства. Слабая улыбка медленно расцвела на губах Зацепина, и мне тут же стало немножко легче.

— Потрясающе, — он приблизился и остановился за моей спиной.

Наши взгляды встретились в отражении. На фоне высокого и крупного Германа я выглядела совсем девчонкой. Его большие ладони легли мне на плечи, и я совсем перестала двигаться. На одном пальце у моего мужа блестело обручальное кольцо, а на другой руке на большом пальце таинственно мерцал массивный перстень с крупным рубином.

— Что будешь с волосами делать? — спросил Герман, переместив одну руку мне на талию.

— Хотела оставить их просто распущенными, — тихо ответила я, ощутив, как бешено вдруг застучало в груди сердце.

— Нет, — тут же произнес Зацепин, немного нахмурившись. — Лучше собери их, — он прижал меня плотнее к себе, бляшка ремня больно впилась в поясницу. — Хорошо? Хочу видеть твою лебединую шею. — Прошептал Герман и склонившись к моему плечу, поцеловал его.

— Как скажешь, — едва слышно ответила я.

Подобрав волосы повыше, я старательно подколола их, но несколько непослушных локонов всё равно выбились, обрамив мое лицо. Спрятать их обратно в прическу у меня так и не получилось. Взяв сумочку, я вышла на улицу, где нас уже терпеливо ожидал водитель. Кажется, его звали Алексей.

Герман курил в стороне и с кем-то разговаривал по телефону. Его тон был суров и отдавал металлическими нотками. Про себя я отметила, что со мной муж говорил всё-таки немного иначе, это даже успокаивало.

Я несколько минут простояла на ступеньках, не зная, что мне делать: сесть в машину, дверцу которой уже открыл водитель или дождаться Германа. К счастью, он вскоре закончил беседу и потушил окурок.

— Готова? — муж подошел ко мне, покружил, оценивая конечный результат. — Отлично. То, что нужно. Садись, — он провел меня к автомобилю и помог сесть.

На протяжении всего пути Герман был занят телефонными переговорами. Закончив говорить с одним человеком, он тут же звонил другому и продолжал вести дискуссии на тему бизнеса, ценных бумаг и будущих поставок продукции. Я не стремилась вникнуть во всё это и просто смотрела в окно.

— Договорились, встретимся уже на гонках, — муж завершил очередной разговор и положил одну руку мне на коленку. Этот его хозяйский жест мне был неприятен. Так обычно касаются домашних животных, стремясь показать, кто тут главный или просто хотят убедиться, что дорогая вещь никуда не пропала. — Скучаешь? — Герман спрятал телефон во внутренний карман пиджака и перевел взгляд своих темных глаз на меня.

— Нет, — стараясь выглядеть как можно убедительней, ответила я.

— А мне показалось, что скучаешь. Прости, много работы. — Зацепин нажал на какую-то кнопку, встроенную в панель дверцы и внезапно возникшая перегородка, тут же автоматически разделила салон и водительский отсек.

Я занервничала и хотела отодвинуться, но Герман притянул меня к себе. Мое сердце словно провалилось в желудок от той волны страха, что буквально окатила меня с ног до головы. Я понимала, что рано или поздно буду вынуждена подчиниться своему мужу в постели, но этот момент отчаянно хотелось отсрочить.

Зацепин же не замечая, а возможно банально игнорируя мою нервную дрожь, принялся целовать меня в шею, немного больно сдавливая в своих руках талию. Я зажмурилась до цветных точек перед глазами и, кажется, не нарочно прикусила губу. Только не это! Только не сейчас!

Его прикосновения и поцелуи не то, чтобы были мне крайне омерзительны, я просто испытывала сильный страх. Этот страх заставлял меня иначе реагировать на любое действие со стороны Германа. По сути, именно он и являлся источником этого жуткого чувства, что так прочно укоренилось в моей душе.