Нелюбимый

4.

Он выглядел великолепно. Будто модель, сошедшая с обложки модного дорогого глянца. Белые брюки, такого же цвета рубашка с распахнутым воротом. Кудрявые светлые волосы находились в состоянии живописного беспорядка, блестящие и непременно мягкие на ощупь. Голубые глаза с мальчишеской заинтересованностью рассматривали дорогое убранства нашего дома.

Я на несколько секунд задержалась на лестнице, чтобы понаблюдать за Александром чуть дольше, чем это положено нормами приличия. В его руках я заметила пышный букет белых роз. Тонкие музыкальные пальцы аккуратно с бережностью держали цветы, будто покачивали уснувшего младенца. Этот человек показался мне совершенным и, наверное, я влюбилась в него еще в тот момент, когда наши взгляды впервые встретились.

Этот факт меня страшно испугала, причем настолько сильно, что вдруг стало дурно. Я не знала Александра настолько, чтобы вот так просто взять и влюбиться в него. Да я и Германа толком не знаю, но в его присутствии мое сердце почему-то быстро сучит скорей от страха, чем от нежных чувств к нему.

Александр, словно бы ощутив мое присутствие, посмотрел на меня, а затем широко улыбнулся. Я была ослеплена этой красивой улыбкой и не видела за ней всего того, что хранилось во взгляде бездонных коварных голубых глаз.

Я быстро спустился и тоже улыбнулась в ответ. Александр подошел ближе, я ощутила легкий приятный аромат мужского одеколона, что всё же немного горчил.

— Добрый вечер, — его спокойный голос рождал в моей груди какую-то странную приятную вибрацию, превращающуюся в теплую волну, что медленно расплылась по всему телу.

— Добрый, — немного неуверенно и даже зачарованно ответила я.

— Это вам. Знак моей победы и почтения. — Александр протянул мне букет. Когда я приняла подарок, гость поцеловал мою руку.

Я смотрела в его ясные глаза и никак не могла собраться с мыслями, чтобы что-то ответить. Александр как-то странно влиял на меня, и я не могла понять: хорошо это или плохо?

— Арина, почему ты еще держишь нашего гостя почти на пороге дома? — к нам, спускаясь по лестнице, приближался Герман.

— Я… Мы просто, — я растерялась и нервно сжав букет в руках, случайно уколола шипами себе пальцы.

— Понимаю, еще не привыкла к роли хозяйки, — муж выглядел веселым и даже беззаботным. Подойдя к нам, он приобнял меня за плечи. — Что случилось?

— Укололась, — ответила я, прижав пораненный палец к губам.

— Да, цветы — штука коварная, — зачем-то произнес Герман и протянул руку Александру. — Очень рад, что вы всё же приняли наше приглашение.

— Как же я его мог не принять? — рукопожатие, на мой взгляд, продлилось дольше, чем нужно.

Я вдруг почувствовала напряжение, что невидимой пленкой осело в воздухе.

— Может, пройдем в столовую? — предложила я.

— Да, конечно, — Герман так странно посмотрел на Александра. В душе затрепетала тревога, что муж заметил этот удивительный магнетизм между мной и Ломовым.

Мы заняли места за уже накрытым столом, домработница поставила в вазу букет и деликатно удалилась.

— У вас прекрасный дом, — произнес Александр, рассматривая убранство столовой.

— Да, все так говорят. Я горжусь им, он в некоторой степени олицетворяет меня, — гордо заявил Герман, расправив салфетку на своих коленях.

— А я вот не люблю большие дома. Была бы возможность, жил в машине и колесил по миру, — Александр улыбнулся и охотно потянулся за едой.

— Я думал, что вы уже выросли из того возраста, когда хочется просто путешествовать и не заботиться о делах насущных, — Герман криво усмехнулся.

— Но возраст ничего почти не значит, верно? Это просто цифра. В Корее возраст начинают считать еще с момента, когда ребенок находится в утробе матери. Поэтому всё это субъективно. Хочешь увидеть мир, так сделай это сейчас. Успеть погрязнуть в бытовой рутине мы все успеем.

— Допустим вы правы. А как же работа? Путешествовать нужно на деньги. А как же близкие люди? Иногда они нуждаются в нашей поддержке.

— Ну, я неплохо зарабатываю и сейчас, а близкие... Тут, конечно, уже посложней задачка.

Я смотрела то на Германа, то на Александра. Их разговор напоминал игру в «пинг-понг», и такая игра мне совсем не нравилась. Я думала, что муж пригласил Ломова для дружеской беседы и обсуждения общего увлечения. Но на деле создалось впечатление, что Герман просто захотел унизить гостя или самоутвердиться за его счет.

— Александр, а как вы поняли, что хотите посвятить себя именно автогонкам? — спросила я, чтобы попробовать снизить градус напряжения за столом.

— Можно просто Саша. Если честно, то никакой особенной истории здесь нет. Я всегда был неуправляемым ребенком, и папа просто решил отдать меня в этот спорт, чтобы я выплёскивал свою энергию на трассе. Вначале я изучал автомобили, позже сам сел за руль. Мне понравилось это занятие, вот и втянулся в него.

— Да уж, действительно, история самая обычная, — резюмировал Герман и осушил свой бокал с красным вином.

Это становилось просто невыносимо, и я была удивлена тому, что Саша так просто и легко отражал очевидные нападки со стороны моего мужа. Он просто делал вид, а может действительно не замечал совсем уж недружелюбное настроение Германа.

Я продолжила слушать их разговор и всё равно никак не могла понять, зачем муж так себя по-хамски вел? Он не был похож на человека, который не уверен в себе. Тогда к чему такое откровенное унижение? Глядя на Германа, я в который раз убедилась, что в его душе не было ничего светлого. Мы с ним абсолютно разные люди.

— А что насчет женитьбы? — продолжил свою атаку муж.

— Это точно не моя история, — Саша смущенно улыбнулся. — Да и пока что совсем не вижу в этом никакого смысла. Хочу посвятить себя спорту, построить блестящую карьеру.

— Похвально, — Герман снова как-то странно глянул на меня.

Остальная часть разговора прошла также неприятно и с тонкими завуалированными издевками. Муж задавал всё новые и новые вопросы и старался найти в ответах Саши исключительно негативное влияние. Это уже начало меня просто злить. Может, Герман и богатый человек, но это всё равно не давало ему никакого права унижать других людей. Он был словно хищник, акула или касатка, которая привыкла играться со своей жертвой, кружить над ней, подкидывать, оглушать, но при этом не приступать к немедленной трапезе. Такое зрелище выглядело жутковатым. Но вместе с ужасом я испытывала и чувство восхищения, Саша вел себя достойно и это меня положительно впечатлило.