Нелюбимый

5.

Проснувшись на следующее утро, я неожиданно для самой себя почувствовала какую-то внутреннюю перемену. Вроде бы всё было как обычно, но только на первый взгляд. Живот не болел, Герман предусмотрительно после всего, что между нами произошло ночью, позаботился и принес мне таблетку обезболивающего. Но ощущение того, что прежняя Арина во мне умерла, никак не давало покоя.

А какой прежней я, собственно, была? Просто девочка, родившаяся в богатой семье. Когда-то эта девочка мечтала о кругосветном путешествии и профессии археолога. Последним пунктом в списке своих желаний я вдохновилась, когда посмотрела фильмы про «Индиана Джонса». Уже значительно позже папа мне всё растолковал и объяснил, что быть археологом — не так уж и весело.

У меня были качественные игрушки, лучшие учителя. Только вот с друзьями как-то не сложилось. Но мне было хорошо наедине с собой и своими куклами. Я жила в собственном вымышленном мире. Сейчас, когда я повзрослела наконец поняла, что такое детство не совсем положительно отразилось на мне. Я была и остаюсь слишком наивной. Мое тело уже давно созрело для того, чтобы выносить ребенка. А вот морально я всё еще не была готова к такой огромной ответственности.

— Мне хочется заняться учебой, — тихо призналась я, зная, что Герман уже давно не спит.

Так странно было проснуться в одной постели с мужчиной несмотря на то, что он являлся моим законным мужем.

— Я могу нанять тебе лучших профессоров. Сообщи мне, какую специальность ты хочешь освоить, и я всё устрою.

— Нет, ты не понял меня, — я приподнялась на локтях и ощутила неприятный спазм внизу живота. Кажется, таблетка не помогала на все сто процентов. — Я хочу пойти учиться в университет, как и все остальные нормальные люди.

— Исключено, — тут же отрезал Герман и перевел недовольный взгляд своих черных глаз на меня.

— Почему? Разве я о многом прошу?

— Твоя основная задача, — он провел кончиками пальцев по моему обнаженному плечу, — быть мне хорошей женой и рожать детей. Зачем тебе учеба, если я в состоянии обеспечить не только тебя, но и всю твою семью?

— Просто хочу это сделать для себя. Мне нравится учиться, учителя говорили, что у меня к этому есть незаурядные способности.

— Нет, — Герман убрал руку и подложил ее себе под голову.

— Я не хочу быть запертой в четырех стенах, это несправедливо! — я встала с кровати, игнорируя боль и быстро надела халат, не позволив мужу разглядывать мое голое тело.

— С чего вдруг такое рвение к учебе? — Герман с прищуром посмотрел на меня, и я занервничала.

— Можешь спросить у моих родителей, я всегда любила и хотела учиться. И разу уж мы теперь… Во всех отношениях стали настоящими мужем и женой, то неужели я не имею права попросить об одной-единственной услуге? — меня переполнило такое невероятное раздражение, с которым почти не удавалось справиться.

— То есть ты решила, раз раздвинула передо мной свои ноги, что само собой разумеющееся, ведь ты моя жена, я обязан потакать твоим прихотям? — Герман сел. Я отчетливо заметила, как в его глазах вспыхнул гнев.

— Разве брак не предполагает наличие уважения и согласия между супругами? — я прикусила нижнюю губу.

— Именно. Поэтому я и говорю, что могу устроить тебе обучение на дому.

— Я не прокаженная, чтобы меня всю жизнь держали под замком! — воскликнула я и сама от себя такого не ожидая, прикрыла рот руками, будто бы только что грязно выругалась.

— Это бессмысленный разговор, — Герман встал с кровати и наспех надел свои пижамные штаны.

— Бессмысленный? Хорошо! Тогда… Тогда я перестану есть и лучше умру от голода, чем всю жизнь проживу в четырех стенах! — я не знала, на что мне давить, поэтому шла напролом.

— Во-первых, ты этого не сделаешь. Во-вторых, я приду и сам тебя накормлю, даже если ты станешь сопротивляться. Не испытывай мое терпение на прочность, Арина, — Герман подошел ко мне и посмотрел с высоты своего роста.

— Ты настоящий монстр, — прошипела я, ощутив, как от страха у меня задрожали коленки.

— Еще какой, — он улыбнулся, словно гордился этим, а у меня на глаза выступили слезы.

Я отвернулась и обхватила себя руками.

— Зачем я тебе вообще нужна? Найди себе другую, у тебя же есть женщина, я видела ее, — сквозь всхлипы проговорила я. — Наплюй на контракт и делай, что хочешь.

— Дело здесь не в контракте. И другая на твоем месте мне уже не нужна, — глухим, совсем незнакомым мне голосом, ответил Герман и вышел из спальни.

Больше мы не разговаривали и, если честно, я совсем не хотела менять такое положение дел. Во мне бурлили злость и банальное чувство протеста, что рвались наружу единым неконтролируемым потоком. Муж проводил большинство своего времени на работе, я же сидела в особняке под присмотром охраны и горничных. Это было просто невыносимо — чувствовать себя каким-то зверьком, за которым нужен глаз да глаз.

Мне хотелось иметь возможность одной выбраться в город, погулять по паркам, заглянуть во всякие магазинчики с книгами и прочими интересными вещицами. По итогу, я дальше двора, ограждённого высоким забором, и не уходила. Меня будто поместили в тюрьму.

Я перестала есть, не только из-за своего протеста, просто не было аппетита. Милая женщина-повар по имени Евгения готовила очень вкусно и мастерски, но ни ее изысканные крем-супы, ни запеченные овощи и нежное мясо ягненка вообще меня не привлекали.

Слоняясь без дела по дому, будто тень, я медленно сходила с ума, готовая лезть на стены и просто выть. Единственное, что облегчало мое положение — это программы, посвященные автогонкам. Несколько раз я видела в них Сашу, он давал интервью корреспонденту, рассказывал о том, насколько трудно бывает в таком виде спорта. Удивительно, но даже глядя на него в экране телевизора, я ощущала, насколько восторженно стучало мое сердце. После очередного выпуска, я изучила всю телепрограмму и больше ни единой передачи не пропускала в надежде снова увидеть хотя бы на секундочку красивое лицо Саши. Жаль, но он редко появлялся.