Нелюбимый

6.

Сегодня нас с Германом пригласили на важный ужин. Как я поняла, на нем будут также присутствовать и партнёры Германа по бизнесу, и их жены, и просто состоятельные люди. Ужин посвящен сбору средств для детей, которые больны раком. На самом деле я была горда своим мужем за то, что он принял приглашение несмотря на то, что мог с легкостью отказаться. Такое часто происходило, когда бизнесмены не хотели расставаться со своими драгоценными зелеными бумажками. Вот к чему привел многовековой прогресс! Человек поклонялся бумаге с таким же рвением, как раньше поклонялись деревянным тотемам.

Я была рада тому, что наконец-то смогу хоть на пару часов покинуть пределы особняка. Его стены уже стали мне противны, я задыхалась в них. Мне отчаянно требовалась свобода. Хотя бы немножко, чтобы успеть втянуть полной грудью новый поток кислорода и снова вернуться в «клетку».

Пока приглашенный на дом стилист по волосам пытался справиться с моими непослушными рыжими кудрями, я продолжала вдоль и поперек перечитывать справочник, который уже, наверное, выучила назубок. Я отметила для себя два университета, в которые хотела бы подать заявки. Они находились в нашем городе и условия для поступления в них были самые приемлемые. Я понимала, что Герман никогда в жизни не отпустит меня в другой город, поэтому попыталась найти компромисс для нас двоих.

Когда стилист закончил свою работу, я только мельком увидела себя в зеркале и удивилась тому, как красиво мне выровняли волосы и как необычно они теперь блестели в лучах солнца. Потом мною занялся визажист. Я чувствовала себя немного неловко, но всё же послушно сидела и ожидала окончания моего преображения.

Позже, мне принесли вечернее черное платье с открытыми плечами и симпатичным узором кружева на спине. Я осталась одна. Не хотелось, чтобы меня еще и наряжали как какую-то куклу, с этим и сама могла спокойно справиться.

Открыв одну из шкатулок деревянного комода, я нашла чулки и нижнее белье, которое лучше всего подошло бы к платью. Если честно, то чулки мне никогда не нравились. Их неудобно носить, хоть с подвязками, хоть без них, но колготок не было, а с голыми ногами я в таком платье выглядела бы вульгарно.

Продолжая на ходу читать, я быстро надела нижнее белье и теперь мучилась с подвязками и чулками. Адские предметы женского гардероба, не иначе. Кое-как я всё же справилась, но мне казалось, что сейчас вот-вот и чулки спадут с моих худых ног и никакие подвязки уже не спасут. Пытаясь поправить их как надо, я не заметила, что в спальню кто-то вошел. Когда горячие руки коснулись моей обнаженной поясницы, я резко выпрямилась, будто меня ударило током.

Обернувшись, я увидела Германа. Он стоял, одетый в темные брюки и белую рубашку, еще не застегнутую на все пуговки. Пронзительный взгляд темных глаз скользнул вдоль моей фигуры. Я ощутила, как мои щеки медленно начали гореть от стыда. По сути, сейчас я стояла перед мужем почти что голая. Мне это категорически не нравилось. Он склонил голову набок, продолжая рассматривать меня, а я не могла пошевелиться, мышцы, будто налились свинцом.

— Ты очень красивая, — голос Германа был непривычно хриплым. Его пальцы аккуратно коснулись моего плеча, медленно спустились по руке, провели линию у резинки чулок. — Красивая и только моя, — муж облизнул нижнюю губу и продолжил рассматривать меня каким-то голодным взглядом, что мог принадлежать только хищнику.

— Давай я лучше помогу тебе застегнуть рубашку, — запинаясь, предложила я, пытаясь унять неприятную дрожь в коленках.

Герман ничего не ответил, только подошел ближе. Я быстро принялась застегивать мелкие пуговки сначала на рубашке, а затем на ее манжетах. Пальцы тряслись, также как и колени, но задача, несмотря на это, была выполнена.

— Спасибо, — муж склонился ко мне, чтобы поцеловать в губы. Я не ответила, но и не отшатнулась. — Ничего, — тихо-тихо проговорил Герман, отстранившись. — Когда-нибудь ты обязательно меня полюбишь и поймешь, что я для тебя желаю только лучшего.

Искренне хотелось верить ему. Но я уже точно кое-что поняла для себя — места в моем сердце для мужа нет. Да, он пошел мне на уступки, проявил некоторую тактичность, не стремясь взять силой и всё это должно было расположить меня к нему. Но почему-то всё равно не получалось. Может, со мной что-то было не так? Не знаю.

— Кстати, — уже будничным тоном начал Герман, вероятно, осознав, что не стоит от меня ждать ответа. — Сегодня на вечере будет присутствовать и твоя двоюродная сестра Алина вместе с мужем. Подумал, что эта новость тебя обрадует. Если не ошибаюсь, то и твои родители тоже приедут.

Герман оказался абсолютно прав — я обрадовалась, узнав такие хорошие новости. Я ужасно соскучилась по Алине и родителям.

— Такая весёлая ты мне нравишься гораздо больше, — муж поцеловал меня в лоб и ушел.

Когда все сборы были завершены, мы отправились на благотворительный вечер. Я в окне автомобиля рассматривала огни города, что недавно погрузился в сумерки. Герман сидел рядом со мной с ноутбуком на коленях и, кажется, с кем-то переписывался по электронной почте. Работа его как-то по-особенному преображала, но я всё равно не видела в муже близкого человека. Он, как и прежде оставался для меня чужим.

Когда мы приехали нас тут же встретила толпа журналистов. Они вели себя уж очень нахально, буквально нависали надо мной, ослепляли вспышками фотокамер, задавали кучу едва различимых в шуме вопросов. Я не ожидала такого приема и даже немного растерялась, но Герман крепко схватив меня за руку, быстро провел в ресторан, игнорируя представителей прессы.

Гостей еще было немного, кажется, мы прибыли одними из первых. Нас встретил молодой стройный швейцар с ослепительной приветливой улыбкой и предложил провести к нашему столику. Всё здесь было прекрасно: и обстановка, и живая музыка, и даже ненавязчивый сладковатый аромат, витавший в воздухе. Мы сели. Я даже толком не успела как следует осмотреться по сторонам, а к нам тут же подошел… Саша? Он был одет в красивый белый костюм с черной симпатичной бабочкой. Кудрявые светлые волосы всё также живописно и беспорядочно спадали на лоб, а голубые глаза искрились весельем. Такой легкий, позитивный, будто совершенно из другого мира.