Немая

Размер шрифта: - +

Пролог

В детстве, я любила сказку «Русалочка». Но не эту наивную версию Уолта Диснея для детей, а подлинную – мрачную. Помните? Ту где все заканчивается плохо. Принц женится на другой, а бедная, немая Русалочка с первыми лучами солнца становится пеною морской. Помню, как вечерами мы смотрели ее на старом пленочном проекторе на стене, завешанной белой простыней. А потом с мамой и сестрой долго рыдали, сидя на веранде вслушиваясь в звуки волн, пока папа скручивал проектор. От близости моря, грусть была еще сильнее.

«Был ли это знак, – спрашиваю я себя, – или просто нелепое совпадение?» Но когда моя жизнь повторила выдуманный сюжет любимой сказки, слез было куда больше.

Нет, с утеса я не пригнула и пеною не стала. Но остальное случилось очень похоже.

Моя жизнь начиналась, также беззаботно, как и у любимой героини. Я жила в чудном приморском городе, с детства окруженая любовью и заботой и к тому же, как и Русалочка в сказке, была наделена чудесным голосом. Причем настолько уникальным и чистым, что уже в шестнадцать лет у моих ног лежал почти весь мир. Я училась в консерватории по направлению оперное пение, и с моим уникальным драматичным сопрано, мне прочили карьеру столь же блестящую, как и у лучших оперных див мира: Марии Каллас, Монсеррат Кабалье и других. И естественно по всем законам жанра в моей жизни был прекрасный принц.

В нашей творческой профессии, любить того, с кем поешь на одной сцене очень популярная практика. Поэтому не было ничего удивительного, когда на меня загляделся двадцати четырех летний перспективный тенор. Он был красив и талантлив. Вместе мы покорили все сцены нашей страны и стали представлять себя в софитах лучших опер мира. Я мечтала стать лучшей и выступать в Ла Скала и никто тогда не сомневался, что этой мечте суждено сбытся.

Но знаете, как говорят: никогда не загадывай наперед.

Когда после двух трехчасовых спектаклей у тебя першит в горле – это нормально. Никто особо из-за такого не волнуется. Пьёшь теплый чай, пару яичных желтков – смазать связки, и все возвращается в норму. Потом выступая года, прибегают и к более радикальным методам, инъекциям особого препарата для голосовых связок, к примеру. После нескольких концертов подряд, голос, естественно устает – все знаменитые певцы это знают. Знала и я, хотя до этого моему молодому голосу было еще далеко. На пике славы, в юном возрасте никто, бы ничего никому не сказал. О першении в горле я тоже не говорила – подумаешь! Поэтому, когда я просто заглохла прямо на сцене во время сольной арии – все, и я, в том числе, были просто в шоке.

Уже через пять минут мой голос пришел в норму, я допела свою партию и ушла за кулисы. Но когда спектакль закончился, моя мама, была очень обеспокоена. Естественно, несмотря на все мои протесты меня потянули к врачу. Тот посмотрел, нахмурился, назначил всякие анализы и, к нашему общему изумлению, безапелляционно и неутешительно диагностировал рак голосовых связок.

Да, печально.

Представьте себе – девочка шестнадцать лет, перспективная оперная певица – и рак! Нет – такое бывает, но не в моем возрасте!

Мы не поверили. Пошли к другому врачу, тот сказал тот же. Мы оправились дальше и когда четвертый, и пятый подтвердили роковой для меня диагноз – пришлось смириться. А время, потерянное на мою детскую несерьезность и наше неверие, обошлось очень дорого. Я лишилась голоса. Но не просто способности петь – нет – из-за степени распространения метастаз пришлось полностью удалить связки, и я стала немая…

Представьте, каково это перейти от голосистой оперной девы к полному безмолвию за несколько месяцев. Не думаю, что вы сможете. Я до сих пор не могу с этим смириться. Иногда просыпаюсь утром, иду в душ и по привычке начинаю петь, а вместо звуков – тишина…

И меня с новой силой заволакивает отчаяние.

Врачи в один голос твердили: «Тебе повезло! Болезнь диагностировали на ранней стадии, а могла вместе с голосом лишится частично вкуса и обоняния."

Они, конечно, были правы. Но мне было семнадцать, и я с ними категорично не соглашалась. Ведь теперь, я, как и Русалочка, стала безмолвна. Все утешали меня и мою семью, тем, что операция предотвратила распространение болезни на носоглотку, а значит прогноз самый оптимистический. Я имею шанс прожить до глубокой старости, могу завести семью, работать и жить полноценно…

Но о какой полноценности немой жизни, можно говорить человеку, жившему своим голосом и связывающим все свое будущее с ним?

Мне хотелось умереть. Но не только из-за рака…

Как и в сказке, немая возлюбленная моему принцу стала не нужна. Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, сразу после моей выписки из больницы, он исчез из моей жизни, прислав простенькие цветы с открыткой, где желал всего самого светлого в моей дальнейшей жизни, дав понять, что его в ней не будет.

Вскоре я узнала, что он выступает с другой партнершей.

Не знаю даже, что для меня тогда было хуже: потеря голоса или любимого. Оно сложилось в такой себе тандем и придавило меня всей своей тяжестью так сильно, что мне казалось дальше двигаться невозможно. Я чувствовала себя жертвой кораблекрушения, без надежды на спасение.



Джен Алин

Отредактировано: 02.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться