Непр

3

В вашем распоряжении нубо ножик и нубо рубашка. Одеваемся и отправляемся качаться. Для того, чтобы не щелкать для каждого удара по монстру мышкой, можно зажать ctrl, в этом случае ваш персонаж будет атаковать монстра до полного его умерщвления.

Из прошаренного гайда по Барду.

В разбойники люди идут не от хорошей жизни. В разбойники идут от жизни плохой, безысходной и страшной. Люди, ставшие разбойниками, разбойниками становиться совсем не хотели. Так получилось. Им не оставили выбора, ибо все в этой жизни по воле Богов случается, но все случается все-таки из-за людей. Ничего не случается просто так, для всего в этой жизни есть своя  причина, и есть свое следствие.

-Жмеря, а, Жмеря? У тебя пожрать ничего не осталось?

- Да тише ты. Оглобля. Нету ничего.

- Жалко. Живот так подвело у меня. Все внутри, прям, сосет и печет внутри, вот здеся. – Длинный, нескладный парень помолчал, сорвал листик с куста, за которым укрывался, да так, что куст затрясся, как припадочный, перевернулся на спину и продолжил:

- Как же жрать охота. Жмеря, а ты пироги с зайчатиной ел?

- Да. Ел. Давно. - Недовольно пробурчал коротышка, лежащий за два шага от Оглобли. – Чего ты разорался на весь лес?

- Так ведь – жрать же охота, сил нет как. – Оба помолчали немного. Длинный  не выдержал, выплюнул лист. – Тьфу. Горькая, собака.

- Жмеря. А ты не знаешь, нас сегодня кормить-то будут или нет?

- Да, помолчи ты. Будут. – «В следующий раз пусть кто-то другой с этой оглоблей сидит. Все только о жрачке своей и думает. Еще и о бабах думает. А что убить могут, не думает. Бестолочь».

- Это хорошо, что будут. А чем – не знаешь?

- Да, чем же еще, как не толокном с мясом? Больше же ничего и нет. Если ты, Оглобля, не замолчишь, я про тебя атаману скажу. А атаман тебя жрачки лишит. Навсегда. Договоришься ты у меня.

- А ты меня атаманом не пугай. Я тебе по голове дам, вот и все. Ты после этого, только мычать и сможешь, а говорить уже нет. Хочешь по голове, Жмеря?

Жмеря благоразумно промолчал. Оглоблю так прозвали не случайно. За дело прозвали. Было за что.

- А мясо седня от кого будет, не знашь?

- Да тихо ты. Кажись, едет кто-то.

- Ну, пущай себе едет. Может, тама, и бабы будут. А может, и пожрать что найдется. Хорошо бы. А то голодному воевать неохота совсем. Не боись, Жмеря. Тама, на всех жрачки хватит.

Жмерю перекосило, но он снова промолчал. А атаману, все едино шепнуть надо будет. Только, чтоб не видел никто. Он приподнялся, сложил руки ковшиком перед губами и дунул. «Чак-Чак». Приложил к уху руку лодочкой, прислушался, услышал отдаленное «чак-чак», кивнул головой непонятно кому и затаился, сжимая во внезапно вспотевшей ладони топор.

_

Собаки не лают, караван пылит себе потихоньку, я так сильно задумался, что ненароком задремал. И снилось мне, как меня бьют ногами по животу, да приговаривают: ты куда нас послал, а? ты кого послал? Ты чем думал, дядя? Спросонья я сразу и не разобрал, что это меня Федя трясет:

- Дяденька, дяденька-а. Проснись, пожалуйста. Там в лесу люди какие-то. Проснись! Там их много.

- Где?

- Да, вон там, в лесу. – Федя махнул рукой в сторону леса, куда вот-вот должны были втянуться возы.

- Гайда! – Я дождался от Гайды взгляда, а затем поднял руку растопыренной пятерней вверх, сжал ее в кулак и указательным пальцем сделал круг, и ткнул в землю перед собой.

- Остановка! Телеги в круг! Пошевеливайсь! Парни – строго! Внимательно! Все! – Прокричал команды и побежал ко мне. Места в караване все давно распределены, каждый знает, что и куда, все команды давным-давно известны, не первый год вместе, хотя… «Игра». А если игра, то и все может быть не так, как видится.

- Что случилось? – Это Гайда. Беспокоится. Я кивнул на Федю.

- Люди в лесу сидят, ждут чего-то. – Гайда задумчиво оглядел Федю, потом посмотрел вопросительно на меня и поднял брови. «Мол, ты ему настолько доверяешь? Нет, Гайда, я и сам себе теперь не доверяю. Но – проверить, все же, надо». Гайда едва заметно кивнул и деловито спросил:

- Давно ты их заметил, бард?

- Да, нет. Я случайно на карту посмотрел и увидел. Сразу же будить стал. А вдруг – разбойники? А давайте я вам сыграю что-нибудь, на всякий случай? – уморительный парень. Ага. Только музыки с танцами и не хватает.

-  Ну, сыграй. Послушаем. Хорошая музыка в любом деле – помощь. Пока Гайда щит свой найдет. Ты иди, Гайда, иди. – Это я смеюсь. У него на каждой телеге по щиту, а то и по два. Запасливый, что твой бурундук. – На, возьми бандурину и играй.

Федя бандурину взял и стал ее вертеть по-разному. То так повернет, то эдак, словно и видит в первый раз, и не играл до этого никогда. Я же говорю – уморительный парень. Бард, одним словом. «Хмм. Кха. Кха». Гайда вернулся быстро и с двумя щитами и только увидел Федю с бандуриной в руках, сразу же заперхал, затрясься весь, да покраснел. Никакого тебе такта и уважения. Федя подозрительно посмотрел на багровое от натуги лицо Гайда и бзинькнул по струнам, да так ловко и звонко, что пришлось мне глаза прикрыть, да губу прикусить, чтоб не рассмеяться ненароком. «Талант». А Гайда, тот сразу же заржал. Во весь голос. Что с него взять? Человек-то военный, грубый и простой. Все бы ему повеселиться, да повоевать в охотку. Федя бзинькнул еще раз, а потом враз погрустнел как-то и говорит: