Непридуманная сказка

Размер шрифта: - +

Глава 5

 

 Москва, июнь 1995 года.  Александра Катунина

 

В тот день Олеське исполнялся двадцать один год. Накануне она заявилась к Саше и радостно сообщила с порога: 

- Сань, завтра идём кутить! 

- Куда это? – удивилась Саша. 

- Сначала в «Сказку», а потом, как карта ляжет. - Олеся засмеялась и категорично подвела итог: 

- В пять зайду за тобой. Форма одежды – праздничная. Отказы не принимаются. 

Саша идти не хотела. Её личная жизнь тогда сделала очередной крутой вираж. По этому поводу Александра пребывала в растрёпанных чувствах, и в назначенный день сидела у молчавшего телефона и страдала. 

А потом в дверь громко нетерпеливо постучали. Грозно глянув на открывшую Сашу, крупногабаритная Олеська буквально за шкирку вытащила её из квартиры, приговаривая: 

- Я ж тебя предупреждала: идём кутить! Кутить, я сказала, а не страдать в тиши квартиры! Вперёд, Санька! 

Олеська была из разряда тех людей против весёлого самоуверенного напора которых устоять невозможно. А потому Саша обречённо вздохнула, оделась и они пошли кутить. Компания была небольшая: сама именинница, Саша, Машка Овражкова и Наталья Пасечкина из соседнего подъезда. 

Праздник удался. Сначала они отправились в местное кафе с классическим названием «Сказка». Там мало пьющая Александра, сгорая от любви и стремясь залить тоску, махнула рукой на трезвый образ жизни и принялась за шампанское. Потом танцевала зажигательнее всех, снова брала в руки бокал и постепенно, но неуклонно веселела. Поэтому бредовое предложение нетрезвых подружек продолжить вечер на Борисовских прудах и даже искупаться вызвало в ней несвойственный восторг и желание немедленно воплотить идею в жизнь. И они вчетвером со смехом и повизгиваниями загрузились в подошедший автобус и отправились гулять. 

Вечер был жарким, даже душным. Они, выгрузившись на нужной остановке, неспешно шли вдоль дороги и дышали пылью и выхлопами, щедро отбрасываемыми и извергаемыми проезжающими автомобилями. Удовольствие было сомнительным, Саше хотелось поскорее в тенёк и подальше от проезжей части. И она предложила не идти до широкой, многократно хоженой дорожки, а срезать путь и спуститься к пруду напрямик, по густо поросшему кустами и деревьями довольно крутому склону. 

Раньше, в Сашином детстве, это место называлось Новым посёлком и являло собой рабочий район с серыми хрущовками с одной стороны улицы и частными домами со стекающими к воде огородами и запущенными старыми садами — с другой. Будто и не в Москве. Детьми они бегали в заброшенные сады рвать груши и яблоки. И теперь Саша вела всех, вспоминая то знакомое дерево, то куст, то развалины фундамента и не вполне трезво и оттого очень эмоционально умилялась им. 

Спускаясь по склону, девушки разулись и шлёпали босыми ногами по траве, хохоча и нестройно распевая песни. 

- Девы, мне надо до ветру, - громко сообщила напрочь лишённая девичьей стеснительности Олеся и полезла в самые заросли, громко ломая на своём пути сухие ветки смородины. 

- Иди, - милостиво махнула рукой Саша и плюхнулась на старый пенёк. Выпитое шампанское уже стало понемногу терять свою власть над ней, и снова стало грустно. Она устала и неожиданно остро захотела домой. Наталья с Машкой разместились рядышком, прямо на траве, обмахиваясь сорванными сочными молодыми лопухами. Всех разморило, и они сидели тихо, не разговаривая и размышляя каждая о своём. Саша отгоняла веточкой полыни появившихся комаров и прикидывала, как бы ей отделаться от подружек и улизнуть домой. Обдумывая пути отхода, она лениво поглядывала по сторонам. И поэтому странную троицу увидела первой. 

Трое парней лезли вверх по склону холма в паре десятком метров от разомлевших девиц. Лезли молча, с каким-то непонятным остервенением раздвигая кусты. И Саше стало почему-то тревожно. И хотя она узнала их – когда-то училась в одной параллели с двумя из них, а третьего неоднократно видела у них в Братееве – меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы те заметили её и подружек. Замерев, она тронула за руку Наталью и приложила палец к губам, глазами указав на парней. О чём тут же пожалела. Потому что та радостно разулыбалась и сделала попытку приподняться навстречу знакомцам. Но Саша резко дёрнула её за пояс джинсов и сурово покачала головой: не надо. 

- Да я ж их знаю, - весело отозвалась не вовремя очнувшаяся от грёз Машка, - это ж Колька Мошкин, Антон Ванякин и этот… как его, Корзин Петька. 

- Я тоже знаю, - приглушённо рыкнула Саша, - но зачем в нашей девичьей компании эти… совершенно не нужные нам мужчины? У нас девичник! 

- Точно, - согласилась Наталья и оставила попытки поздороваться с парнями, - девичник так девичник. 

- Вы это о чём? – поинтересовалась вернувшаяся, наконец, из зарослей смородины Олеся. 

- Да мы Мошкина, Корзина и Ванякина сейчас видели. 

- А, - легкомысленно махнула рукой Олеся, - я тоже видела. 

- Из кустов? – удивилась Наташка. 

- Ага, у меня был хороший обзор. 

- Ну ты даёшь, Ермохина! 

- Девы, ну пойдёмте уже купаться! – капризно встряла Машка. – Хватит уже о всякой ерунде языками чесать. Жарко же! 

- Действительно, - согласилась забывшая уже о своём желании уйти домой и об отсутствии купальника Саша, которой сейчас и море, не то что какие-то Борисовские пруды, было бы по колено. Она легко встала с травы и двинулась дальше, на ходу приговаривая: 

- Купаться! Хочу купаться! Нырять! Плескаться! Бултыхаться! Барахтаться! Совершать омовение! Освежаться! 

Подружки потянулись за ней. Но до пруда они не дошли… 


…Первой девушку увидела Машка, обогнавшая Сашу и двигающаяся в авангарде. Увидела, от неожиданности взвизгнула истерично и замерла. Остальные сгрудились за ней, пихаясь и пересмеиваясь. 

- О! – хохотнула Олеся. – Кому-то уже даже лучше, чем нам. Хорошо мадемуазель отдохнула! 

- И не говори! – поддержала её Наташка, а Маша просто засмеялась нетрезво, глядя на лежавшую под деревом девушку в лёгком красном платье. 

- Эй, красавица! Ты что разлеглась? Пошли лучше с нами купаться! – именинница отличалась редким радушием и готова была пригреть всех и каждого. – Чего молчишь? Пойдём! 

Девушка пошевелилась и застонала. 

- Эк ты перебрала! – снова засмеялась Маша. – Ну, да мы тебе поможем, вставай уж! 

Девушка опять застонала и неловко перекатилась на бок, поджав ноги к груди и свернувшись калачиком. Платье её задралось и Саша увидела грязь и длинные царапины на белой коже бёдер. Увидела и тут же обрела ясность восприятия. 

- Подождите, девчонки! – она схватила подружек за руки и не дала подойти к девушке. – Я сама. 

И, осторожно ступая, приблизилась, слыша, как бухает сердце в груди. Остальные замолчали, ничего ещё не понимая, но послушно выполнив команду: когда было необходимо, Саша умела говорить убедительно. 

Вблизи стало понятно, что девушке было плохо, очень плохо. Не разобравшись до конца, в чём дело, Саша тем не менее приказала негромко: 

- Олесь, бегом вызывать «скорую»! Быстро!.. Таксофон у магазина продуктового. У остановки сразу. В доме, на первом этаже. Знаешь? 

Именинница охнула: 

- Сходили покупаться! - Но с готовностью повернулась, крикнув: 

- Ага, я мигом! 

- Нет, погоди, - Саша уже разглядела рваный в лоскуты подол тонкого платья, неумело натянутые на стройные ноги трусики, скатавшиеся жгутом, и кровоподтёки на шее девушки, - вызывай «скорую» и милицию! 

- Да ты что?! – испугалась вмиг протрезвевшая Наталья. – Даже так?! 

- Да, - Саша аккуратно приподняла голову несчастной и стала легко и быстро ощупывать пальцами её голову под спутавшимися волосами. – Олеська, беги, беги скорее! 

- Я с ней! – кинулась вдогонку за взбиравшейся в гору подружкой Машка. 

- Давай, - согласилась Саша и торопливо полезла в сумочку за бутылочкой воды, которую носила с собой по случаю жары. Почему-то ей казалось, что нужно срочно напоить бедную девушку. Она открыла крышку и нетерпеливо махнула рукой, подзывая застывшую Наталью, - помоги! 

Пить у лежавшей, очевидно, в беспамятстве несчастной, разумеется, не получалось. Горлышко голубой пластиковой бутылочки стучало ей о сжатые зубы, вода лилась мимо, по подбородку, истерзанной тонкой шее и ниже, в вырез платья. Глядя на эти мокрые дорожки и слушая причитания потрясённой Натальи, сдавленно охающей у неё за плечом, Саша чуть не плакала. Через минуту тщетных попыток она откинула бесполезную бутылочку, аккуратно положила голову девушки на заботливо подсунутую Натальей скомканную джинсовку и полезла за носовым платком. Намочив белый накрахмаленный мамой кусочек батиста, стала осторожно промокать девушке губы и бледное лицо. Наконец ресницы несчастной дрогнули, и она приоткрыла глаза. С минуту обводила неверным взглядом деревья, небо. Потом увидела Наталью, молча посмотрела на неё, тяжело, прерывисто задышала и пошевелила губами. 

- Что? Что? – испуганно подалась к ней Саша. 

Девушка глянула на неё и губы её дрогнули в подобии улыбки. Она приоткрыла их, силясь что-то сказать. 

- Мы здесь. Ты не одна, - Александра совершенно не знала, что и как говорить, и поэтому лишь наклонялась ниже, чтобы бедная девушка видела её лицо, улыбалась ободряюще и нежно-нежно, боясь причинить боль, гладила девушку по руке. 

- Катя, - вдруг еле слышно, с каким-то невероятным хрипом и скрипением, сказала девушка. 

- Ты – Катя? – поняла Саша. 

Та чуть заметно кивнула и устало закрыла глаза. 

- Катенька… Катюша… мы поняли, ты не волнуйся, мы тебя поняли. Меня зовут Саша, а это, - она показала рукой в сторону притихшей Натальи, - Наташа. Мы тебя нашли. Сейчас милиция и «скорая» приедут. Тебе помогут, обязательно. 

- Не надо… милиции не надо, - еле слышно застонала Катя. 

- Как?! – ахнула Саша. – Ты что? Надо! Обязательно надо! Тебя же чуть не убили! Ты видела, кто это был? 

Катя долго молчала и лишь через минуту снова чуть заметно кивнула: 

- Да. 

- Ты их знаешь? 

- Нет… Трое… Парни… Молодые… 

Вскоре вернулась запыхавшиеся Олеся и сообщила, что Машка осталась на дороге ждать милицию и «скорую». 

- Молодцы, - похвалила Саша, не отводя глаз от Кати. Она лежала, закрыв глаза, но дышала ровно и изредка слабо пожимала руки Александры, которых та не отнимала. Наталья бестолково толклась рядом и время от времени сочувственно вздыхала. 

Олеся неловко плюхнулась на землю рядом с Сашей и шумно прошептала ей в ухо: 

- Ну, что с ней? 

- На неё напали трое, - еле слышно прошелестела Александра, боясь даже словом причинить Кате лишнюю боль, - я так понимаю, что изнасиловали и треснули по голове. Ну, или в обратном порядке: сначала стукнули, потом изнасиловали. Похоже, вон тем суком били, видишь? 

- Вот этой корягой? – ужаснулась Олеся. – Как она жива-то осталась? 

- Не знаю. И на шею посмотри. Явно следы от пальцев… 

- И? – всмотрелась в её лицо Олеська. 

- Что «и»? 

- Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь. 

Саша чуть отстранилась от неё, помолчала, потом тихонько положила руку Кати на траву и, прошептав: « Катюша, я на минутку, ты подожди немного», - скомандовала: 

- Наташ, пойдём-ка с нами. 

Втроём они отошли на несколько метров. Саша оглянулась зачем-то, потом подтащила подружек за руки поближе и тихо спросила: 

- Вы поняли, кто её изнасиловал? 

- Какие-то трое гадов, - голосом отличницы отчеканила Наталья. 

- Вот именно, - кивнула Саша, - а кого мы видели по пути сюда? 

- Мошкина, Корзина и Ванякина. 

- Вот именно, - снова согласилась Александра, - троих. 

- Подожди, - хрипло ахнула Олеся, - ты хочешь сказать, что они… что это они и есть те самые гады? 

- Вот именно, - словно заезженная пластинка, опять повторила Саша. Ей было невыносимо противно. 

- А ведь похоже на правду, - закрыла рот ладонью впечатлительная Наталья, - неужто они?! 

- Они самые. Во всяком случае, это очень вероятно. 

- И что нам теперь делать? – испуганно прошептала Олеся. 

- Рассказать обо всём милиции, - Саша горела жаждой справедливости. 

- Не, - замахала руками Олеся, - тут я пас! Я не стукачка! 

- И я! – вытаращив для убедительности глаза, тоненьким голосом поддакнула Наталья. 

- Были б чужие – это одно, а тут свои, знакомые, - снова затрясла головой Олеся. 

- Да что ты мелешь, Ермохина?! – возмутилась Саша. – Ты на девочку посмотри! Видишь, что они с ней сделали?! Знакомые эти. Не удивлюсь, если дубиной этой по голове дали, чтобы убить. А не только оглушить. Просто не вышло у них ничего. Или девочка крепче, чем они ожидали, оказалась. Мы должны обо всём рассказать милиции. Обо всём, - с нажимом повторила она. 

- Я читала, что жертвы насилия сами часто виноваты… - вмешалась Наталья. – Вот что её сюда понесло?! Да ещё одну? Она же их спровоцировала! 

- Наташ, Наташка, - задохнулась от возмущения Саша, - что ты несёшь?! Разве можно чем-нибудь оправдать вот такое?! А нас зачем сюда понесло? И с нами вполне могли вот так же… 

Все помолчали: Александра сердито, Олеся с Натальей смущённо. 

- Этак нам ещё и в суде выступать придётся… - нарушила тягостное молчанье именинница. 

- Скорее всего. 

- Я не хочу. 

- Я тоже не горю желанием. Но придётся, – отрезала Саша. 

Поняв, что переубедить её не удастся, Олеся с Натальей страдальчески повздыхали, но всё же согласились с ней. Может, будь у них время, они и передумали бы. Но буквально через пару минут с дороги послышался звук сирены, сначала одной, потом, следом, другой. Саша снова вернулась к Кате и села с ней рядом, с облегчением убедившись, что та всё ещё дышит. 

Дальше всё закрутилось с такой скоростью, что Саша помнила только, как доктор и вызвавшийся помочь ему молоденький милиционер, спешно уложили на носилки Катю и буквально бегом кинулись вверх по склону, туда, где ждала «скорая». Потом оставшиеся милиционеры осматривали полянку и опрашивали их с девчонками. 

А потом было опознание - благодаря их показаниям насильников арестовали в тот же вечер. Домой Саша попала лишь под утро. И долго ещё не могла уснуть, вспоминая истерзанную Катю и её мучителей: Мошкина, Корзина и Ванякина. Вспоминая и не понимая, как можно из простых парней превратиться в изуверов?

Суд был строг, всех троих обвинили в изнасиловании, попытке убийства и сопротивлении полиции при задержании. Все трое получили большие сроки. Катя, к счастью, выжила, и Саша частенько вспоминала о ней, боясь представить себе, как живётся ей все эти годы, прошедшие с того страшного июньского вечера. И ещё она иногда вспоминала ненавидящие взгляды, которые бросали на них с подружками, насильники в отделении милиции и позже в суде. 

Борисовские пруды, правда в 1995 году, когда происходят описываемые события, они выглядели гораздо более дикими и неухоженными:



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться