Непридуманная сказка

Размер шрифта: - +

Глава 67

 

 Москва, февраль-март 2002 года. Виталий Незнамов 


Это оказалось довольно легко. Неожиданно Виталий обнаружил в себе дар сочинителя запутанных историй и разработал чёткий многоходовый план. 

Начал с Олеси, как с самой, на его взгляд, пропащей. Узнать, где она работает, и познакомиться с ней на рынке оказалось проще пареной репы. 

В тот день он, хорошо и дорого одетый, неспешно шёл по рядам и, будто задумавшись о чём-то, рассеянно окинул взглядом вешалки с нижним бельём, которым торговала Олеся. 

- Вам что-нибудь показать, молодой человек? – с готовностью подскочила та. 

- Да нет, спасибо, - тепло улыбнулся ей Виталий, - не для кого мне такую красоту покупать. Не попадаются мне как-то такие прелестные девушки, как вы. 

Она на удивление легко попалась на его грубые, шитые белыми нитками заигрывания – он даже удивился – и включилась в диалог. Ему сразу стало неинтересно и совсем уж противно. Но он терпел. 

Вообще их «роман» разгорелся быстро и жарко. Виталию, представившемуся, впрочем, Василием, не приходилось даже выдумывать предлоги для встреч. Олеся сама приглашала его в кино и к себе. И он ходил, изображая горячо влюблённого, а сам с трудом терпел её общество. Плоские сальные шутки любимой, её громкий хриплый смех, её тяжёлое одышливое дыхание чересчур тучного человека – всё вызывало в нём отвращение. Но приходилось мучиться: дело надо было довести до конца. 

К счастью, ни о какой близости речь не шла. Олеся сама избегала её. И Виталий знал, что у него есть ещё месяц-полтора в запасе, пока она не оправится после родов. Но ему и не нужно было больше. Его план был построен по принципу молниеносной войны. Сам себе он свою задачу сформулировал лаконично: пришёл, увидел… растоптал. И посмеялся: ну, чем не Юлий Цезарь? 

И всё шло вполне в соответствии с его планом. Олеся быстро влюбилась в него. А уж когда он стал заводить разговоры о свадьбе и семейной жизни, и вовсе стала смотреть на него с собачьей преданностью. 

Сложнее было не попадаться на глаза двум её закадычным подружкам – объектам второй и третьей частей его плана – и маме. Но и с этим он легко справился. Предложил Олесе отправить маму в санаторий за его счёт, что привело её в полный восторг. С подружками тоже всё вышло просто и изящно. Стоило только слегка сыграть на ревности и гордыне «любимой». Буквально в первый свой визит к Олесе он попросил посмотреть альбомы с фотографиями. Вытащив из кипы снимков один, на котором его «наречённая» была изображена вместе с Натальей и Машей, которых он сразу узнал, Виталий с улыбкой, демонстративно не замечая её мрачневшего с каждым его словом лица, сказал: 

- Какие славные девушки. У тебя очень красивые подруги, милая. Прямо и не скажешь, кто из вас краше. Бывает же такое! Ты пригласишь их к нам на свадьбу? Они придут с мужьями или и с детьми тоже? 

- Они не замужем, - буркнула Олеся и начала собирать рассыпанные по дивану фотографии. 

- Значит, ты в вашей компании первой станешь замужней дамой? А они пока одинокие? 

- Ну да, - зарделась и сразу оттаяла «невеста». 

- Тогда приглашай твоих подружек к нам в гости. Мне будет приятно с ними познакомиться. Буду, как в цветнике, среди вас. Я один, и три такие красавицы вокруг. Мечта любого мужчины… 

- Они очень заняты, работы по горло, - отговорилась Олеся, не замечая, как Виталий-Василий спрятал довольную улыбку. 

И дальше тоже всё шло по плану. Встречи их были довольно частыми, но не слишком, чтобы хватало сил изображать горячо влюблённого. Он умело разжигал в «подруге» страсть и поддерживал веру в счастливое будущее. И она уже полностью зависела от него и слушалась его беспрекословно. 

Один только раз позволила себе пойти против Виталия-Василия, попытавшись его, спящего, сфотографировать. Он ей с самой первой их встречи рассказывал о том, как не любит фотографироваться. Позже стал обещать, что ради неё и в честь особого, торжественнейшего, случая, на свадьбу всё же пригласит фотографа… «Но это потом, потом, любимая. А пока не заставляй меня делать то, что я так не люблю»… И она соглашалась и ни на чём не настаивала. 

Но как-то раз, когда он ехал к ней без сломавшейся в тот день, как на зло, машины, пошёл обильный мокрый мартовский снег. Продрогшего и насквозь промокшего Виталия-Василия Олеся уговорила принять горячий душ. Он с удовольствием согласился и так разнежился, что даже задремал на диване, укрывшись пледом, пока «невеста» болтала по телефону с позвонившей из санатория мамой. 

Проснулся он от осторожных шагов и звука открывающегося объектива дешёвого фотоаппарата-мыльницы и успел закрыть лицо пледом. Ему ни к чему были материальные подтверждения их с Олесей «отношений». Он был так уверен, что на получившейся фотографии ничего толком не разберёшь, что даже не стал забирать её у Олеси… Как выяснилось, зря. Очень зря. 


- Как она погибла? Это ты её убил? – еле выдавила из себя совершенно заледеневшая от холода и от услышанного Саша. Больше всего ей хотелось сейчас заткнуть уши и с плачем кинуться к Ангелине, чтобы больше никогда не видеть и не слышать этого человека… Этого страшного, несчастного, никогда не знавшего материнской любви одинокого человека, разбившего ей сердце. 

- Формально я её не убивал. Но да. Это я её убил. Хотя я такого финала не ожидал. 

- В милиции сказали, что это было самоубийство. Но я не верила, что она могла сама. Мне казалось, что не такой она человек… А теперь я ничего уже не понимаю… Она сама, да? 

- Да. 



Яна Перепечина

Отредактировано: 01.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться