Неприкаянные

Глава 2

До закрытия кладбища оставалось еще полчаса. Я неспешным шагом начал свою прогулку среди могил. В этой местности я бывал дважды. Первый раз, когда здесь было еще село Ваганьково, и о том, что на этом месте будет располагаться одно из самых знаменитых в России кладбищ, никто еще не помышлял. Второй раз, лет сорок назад, довелось присутствовать на похоронах какого-то актера. Сейчас даже не вспомню его имени, слишком много было выпито спиртного в тот день. С того последнего раза кладбище изменилось до неузнаваемости.

Тогда здесь было свободно. Вдоль широкой центральной аллеи на приличном друг от друга расстоянии располагались старинные могилы. Сейчас же здесь было тесно – покойник на покойнике. Меня привлекла одна могила, точнее скульптурная композиция в виде чугунной киноленты. «Михаил Пуговкин. Народный артист», – прочитал я надпись на памятнике, и в памяти Валеры вспыхнули яркие образы, созданные этим артистом в кино. Да, Михаил Иванович, вы были действительно замечательным актером. Светлая вам память.

Я присел на скамейку рядом с могилой, открутил крышку с бутылки и пригубил коньяк прямо из горлышка. Достал сигарету и закурил.

Знатоки и ценители этикета употребления алкогольных напитков наверняка задохнулись бы в праведном гневе, увидев меня в этот момент. Как? Марочный тридцатилетний коньяк из горлышка? Да это неуважение к благородному напитку. Да за такое нужно расстрелять, затем оживить и снова расстрелять.

Но знаете что, уважаемые ценители, — идите вы лесом. Вы можете часами друг перед другом выпендриваться, расписывая божественный букет выпитого вина, но со мною этот номер у вас не пройдет. Я пил самые разные алкогольные напитки, рецепты большинства из которых к настоящему времени утеряны, а названия забыты. Чувствовал их вкус тысячами видов вкусовых рецепторов.

И вот что я вам скажу: за многие тысячелетия не было ни одного человека, который, испив первый раз в жизни мало-мальски крепкий спиртной напиток, сказал бы, что это вкусно. Будущие знаменитые дегустаторы пили эту гадость чертыхаясь и сплевывая. Прекрасный вкус, изысканный аромат — это все выдумка и самовнушение.

Я как-то побывал в теле известного на весь мир сомелье. Несомненно, вкусовые рецепторы у дегустаторов более чувствительны, чем у обычного человека, но никто из них не считает крепкие спиртные напитки вкусными. Они смеются над доверчивостью окружающих, описывая свои вкусовые ощущения.

Возьмите любое дешевое порошковое вино, перелейте его в красивую старинную бутылку, закупорьте и запечатайте сургучом. В компании ценителей упомяните, что у вас есть вино 50-тидесятилетней выдержки. Стоимость бутылки оцените в 30 тысяч долларов. Предложите оценить вино гостям. Первым пригубите из бокала и вслух задумчиво произнесите: «М-м-м, какой необычный, загадочный, полный смысла вкус. Этот аромат может свести с ума, он бесконечен», — сделайте многозначительную паузу, закатив глаза вверх. Затем, понизив голос, продолжите: «Запах морской волны, тепло солнечного луча, блеск заснеженной вершины самой высокой горы. На Земле еще не придумали слов, чтобы описать послевкусие этого воистину божественного напитка».

И чем больше фантастических и изысканных сравнений вы будете применять относительно вина в своем бокале, тем восхищеннее будут взгляды у людей на свои. Каждый из гостей найдет свое слово, чтобы описать тот неповторимый вкус – вкус дешевого порошкового вина.

Мастерство и квалификация любого дегустатора находится в прямой зависимости от степени подвешенности его языка.

Я снова сделал глоток из бутылки. Идите вы лесом, господа ценители …

Меня уже клонило ко сну. Ослабленному долгим запоем организму Валеры не требовалась большая доза спиртного для сильного опьянения.

— Кладбище уже закрыто, попрошу вас покинуть территорию, — раздался откуда-то сбоку мужской голос.

Я вздрогнул от неожиданности. И даже как-то протрезвел.

Обернувшись, я увидел высокого, здоровенного мужчину слегка за 40 в форме охранника кладбища. Типичный такой охранник, но вот что-то в его внешнем виде привлекло мое внимание. Ах да! На шее из-под футболки у него виднелись массивная металлическая цепь из серебристого металла издающая слабое зеленоватое свечение. Где-то я уже видел такую, только вот так сразу не могу припомнить где.

— Кладбище закрыто, — повторил мужчина. – Пойдемте я вас провожу к выходу.

Я умоляюще посмотрел на него. Пошарил в карманах, достал три смятые тысячные купюры и протянул ему.

— Начальник, можно еще полчасика?

Деньги он не взял. Взгляд его был таким пронизывающим, что тело Валеры покрыла «гусиная кожа». Первый раз за всю свою жизнь сталкиваюсь с такими ощущениями от человека. Казалось, он видит меня насквозь. Не конкретно меня, а Валеру. Он наверняка со 100% попаданием мог бы сказать, что Валера любил в детстве на завтрак и какого цвета были глаза его первой женщины. 

Странное чувство. На секунду мне этот взгляд напомнил мой собственный. Тот, который я вижу каждое утро в зеркале, когда пытаюсь вспомнить, кто тот человек, в которого сегодня я попал.

Охранник посмотрел на почти ополовиненную бутылку Hennessy и протянул руку в ее направлении:

— Не угостите?

— Пожалуйста, — я пожал плечами. – Вот только я из горла пью, бокала не взял.

Охранник усмехнулся:

— Да ладно. Тут бокалов полно.

Он осмотрелся вокруг и взял с ближайшей могилы граненый стакан. Хукнул в него, достал из внутреннего кармана носовой платок, протер и оценивающе посмотрел сквозь стекло в сторону зашедшего за дома солнца.

— Чем вам не бокал?

Его усмешка напоминала оскал хищного зверя. Не нравился мне этот человек. Я не ошибаюсь в людях, с этим точно было что-то не так. Мне оставалось только надеяться, что он выпьет и уйдет.