Несчастные девочки попадают в Рай

Размер шрифта: - +

Глава#2.

Год назад.

– Злата, ты сейчас упадешь! – хромая на одну ногу в дом влетел мой младший брат. – Они приехали! Уже вещи переносят! У них гитара есть, представляешь?! А холодильник такой огромный, что там можно жить!

Распрыскивая слюни в разные стороны, Пашка говорил о новых соседях, которые въезжали в дом незадолго умершей бабушки Раи. На светлых волосах Пашки висела паутина, а на сладкий след возле рта налипла грязь. Ему повезло, что поутру дед ушел на рыбалку, иначе Пашка бы получил хорошего подзатыльника, за то, что забежал в дом в грязной обуви.

– И что? – безынтересно ответила я, тщательно намывая полы, хотя сама сгорала от любопытства. – Ты будто холодильника ни разу не видел. Лучше бы дров принес, чем шатался без дела.

– Ты чего, Зося? – разочарованно пропел он. – Интересно, ведь. Пойдем, глянем.

Я сдула со лба выбившиеся русые пряди и повернулась к нему.

– Занята я, не видишь? Пол сам чистым не станет.

– Да брось ты его! Чистый, грязный – никто и разницы не заметит!

– Отвянь, а то я деду скажу, какой из тебя помощник!

– Ну и дура! Без тебя посмотрю! – обиженно бросил он и поковылял на улицу.

Пашка хромал с тех пор, как свалился с крыши и порвал коленное сухожилие. Ему было четыре – до мужчины далеко, - отчего своим горьким криком он перепугал всю Каменку. Даже закаленный на такие случаи дед, еще месяц пил валерьянку и не спускал с сорванца глаз. Прошли годы, а вот мозгов у Паши не прибавилось. Дедушка только и делает, что вызволяет его из труб, канав, с погребов, да чердаков.

Выжав тряпку и отбросив ее в угол, я уселась на стул, внимательно разглядывая итог проделанной работы. И пусть я наводила порядки каждый день, дом от этого краше не становился. После пожара стены и потолки стали черными, а мебель, которую отдали нам добрые соседи разваливалась на глазах. И вечно преследующий запах гари, из–за которого не хотелось возвращаться домой, был просто невыносимым. А еще Каштанка, почувствовав вседозволенность, обгрызла все двери, пороги и дверные косяки. В общем, мы жили в двухэтажном сарае, только тут была печь, и не воняло свиньями. Хотя маленький поросенок в этом доме все же водился – Пашка.

На улице послышались оживленные крики. Закусив губу, я подошла к окну и аккуратно отодвинула марлевую занавеску.

Во дворе соседнего дома толпился народ. Несколько здоровых мужчин тягали мебель, а взбитая женщина с кучерявыми волосами командовала процессом. Местная детвора прилипла к заборам, с любопытством разглядывая новых поселенцев.

Деревня у нас была маленькая – полторы тысячи человек, больше часу езды для ближайшего поселка - и, поэтому, каждый новый постоялец был подобно инопланетянину, вступившему на нашу скромную землю.

– Подумаешь, – фыркнула я и закрыла занавеску.

У меня были дела куда важнее, чем наблюдать за скучным переездом. Уйдя на рыбалку, дедушка наказал мне начистить ведро картошки, а мысль о том, что потом еще и с рыбой возиться придется, вызывала приступ тошноты. Где–то в глубине своей пакостливой души я надеялась, что старичок придет без улова, и мы обойдемся обычным пюре.

– Каштанка! – выругалась я, почувствовав тяжелые лапы у себя на плечах. Свесив язык набок и, виляя хвостом, как пропеллером, собака призывала порезвиться с ней.

– Не сейчас, родная, – устало выдохнула я, убрав с себя грязные лапы. Каштанка опечалено поскулила, но продолжала смотреть с надеждой.

– Если я не расправлюсь с картошкой, то дед расправиться со мной. Под хвост получим мы обе.

Задрав голову, Каштанка звонко тявкнула.

– Несправедливо, знаю. Но картошка сама не почистится.

Разочаровавшись в своей, вечно занятой хозяйке, овчарка выскочила на улицу, где не утихали людские возгласы.

Говорят, что собака не просто лучший друг человека – это помощник во многих делах. Но, глядя на пол, на котором появились следы от грязных лап, едва ли я с этим соглашусь.

Через сорок минут я управилась с картошкой и поднялась в свою комнату. После пожара она изменилась, но все равно оставалась самым уютным уголком в доме. На стенах больше не висели мои детские подделки, а красовался зеленый ковер, вместо кровати на полу лежал исхудалый матрас, а личный уголок я сделала самостоятельно. Отколотое по краям зеркало и пластмассовая корзина из-под мандаринок заменили мне комод. Оставшиеся «в живых» вещи я стопкой складывала на пол, а вот глиняные фигурки, которые мы делали с мамой и папой украшали растрескавшийся подоконник. Глиняные лягушки, коровы и ослики продолжали улыбаться, как и восемь лет назад, словно не было никакого пожара. Их жизнелюбию можно было только позавидовать.

На несколько минут я позволила грустным воспоминаниям увлечь себя.

Я помню дым. Клубы черного дыма, который нависли над нашим домом. И крик. Пронзительный крик женщин, который до сих пор стоит у меня в ушах. Тогда дедушка, который взял нас на прогулку, покидал походные рюкзаки на дорогу, приказал оставаться на месте, а сам рванул на помощь. Одной рукой я держала коляску, из которой доносились вопли маленького Пашки, а другой обнимала Каштанку, так как собака порывалась бежать за дедом.



Kerry

Отредактировано: 16.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться