Несчастный рейс - 2: Красная тень

Эпилог

Эпилог

Еще не успев поднять тяжелые веки, Кейко услышала беззаботное чириканье птиц за приоткрытым окном. Свежий утренний ветерок легко колыхал занавеску, нежно трогал торчащие из-под одеяла растрепанные волосы. Приподняв голову, он протерла глаза и удивленно осмотрелась.

Аккуратная комнатка с двумя узкими кроватями и двумя письменными столами у противоположной стены, циновки на полу, дверцы раздвижного шкафа на стене. Ничего лишнего, хотя отделку и светильники стоило признать изящными и достаточно качественными. Впрочем, простота и минимализм помещения заставляли предположить, что это скорее номер гостиницы или пансиона, нежели частная квартира.

Кейко вдруг поняла, что не может вспомнить это место.

– Где же я?..

Она не чувствовала себя нездоровой, но гул в голове, какой иногда случается после того, как ночью приснится кошмар, не давал сосредоточиться. Нет, память была где-то рядом, и она чувствовала, что скоро сонная одурь спадет сама собой; в голове прояснится, и она посмеется над внезапным приступом ложной амнезии.

Но сейчас Кейко все же очень хотелось разобраться –  где она, и что с ней?

Впрочем, мирное утро и прыгающие по потолку солнечные зайчики настраивали на спокойный лад, а умиротворяющее гудение фена из ванной комнаты – и подавно.

– Точно! Я ведь живу тут вместе с кем-то… с кем?.. – озадаченно пробормотала Кейко, взлохматив волосы на затылке.

Словно отвечая на вопрос, дверь ванной скрипнула, и оттуда появилась девушка в школьной форме. Отбросив за плечо блестящие черные волосы, она поправила бантик на шее и безупречно выглаженный пиджачок, а потом взяла заколку, чтобы нанести окончательный штрих.

– Акеми!..

– Кто такая Акеми? – безо всякого удивления переспросила девушка. Заколов волосы, она спокойно уточнила: – Меня зовут Акияма Акико.

Пока ошарашенная Кейко беззвучно раскрывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова, подруга шагнула к письменному столу и взяла сумку с учебниками. Взглянув в окно, где наливались тревожным красным цветом осенние японские клены-момидзи, она меланхолично заметила:

– Акияма[1] – хорошо подходит к осени…

Девушка повернулась и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она на мгновение остановилась и добавила:

– Если ты забыла, тебя зовут Маэда Киоко. И не опаздывай, звонок через десять минут.

Дверь в коридор закрылась, и Кейко осталась в одиночестве.

– Ну да, конечно... – вскочив с кровати, она бросилась к окну. – Как я могла забыть!..

Глазам открылась территория школьного кампуса с маленькими аккуратными корпусами дормиториев; чуть поодаль – учебные корпуса интерната, куда по дорожкам среди краснеющих кленов и живописно подстриженных кустов направлялись группы школьников; еще дальше, за внешней оградой – уходящие по пологому склону к недалекому океану жилые особнячки, среди которых торчали столбы, увитые бесчисленными проводами; приглушенный гудок электрички издалека – типичный, привычный, успокаивающий нервы японский пейзаж.

– Я ведь уже дома... ну, практически...     

Прикрыв глаза, она вздохнула, набрав полную грудь на удивление свежего осеннего воздуха. Но долго помедитировать Кейко не удалость – до ее ушей донеслись звонкие голоса. Невольно навострив уши, она поняла, что на улице, практически под окном, оживленно щебечут какие-то школьницы. Вроде бы даже смутно знакомые – чуть ли не новые одноклассницы.

– ...Вы очень хорошо говорите по-японски для иностранца!

– А вы любите караоке?

– Наверное, скучаете по дому, по родным?..

Удивившись, где это они нашли в обычной японской школе иностранца, Кейко уже наклонилась, чтобы выглянуть наружу, когда ее настигла следующая реплика:

– Базилио-сан, вы ведь недавно переехали к нам из Перу? А правда, что у вас там много японцев?

– ...Ба...базилио?!

Вытаращив глаза, он стремительно высунулась, чтобы увидеть прямо под окном совершенно невероятную картину.

На проходящей вдоль дормитория дорожке, выложенной плиткой и окруженной кустами декоративной керрии, возвышалась рослая фигура, которую – несмотря на вопиющую невозможность ее появления здесь, в мирной Японии – так же невозможно было не узнать. Свободно развернув могучие плечи, обтянутые серой тканью школьного пиджачка, там преспокойно стоял Иван. Натянув личину обычного старшеклассника – если не считать роста, мускулов и славянских черт лица – он с удовольствием сытого удава улыбался, отвечая на вопросы тесно окружившей его стайки заинтригованных японских школьниц.

– А правда, что такие большие люди вырастают из-за горного воздуха?..

По дорожке простучали каблучки, и из-за угла появилась Акеми. С достоинством неся строгую красоту Ямато Надэсико, она окинула происходящее прохладным взглядом. Только хорошо знающий ее человек заметил бы на лице легкое неудовольствие. 

– Мартинес-сан, нам пора в школу.

Школьницы разом замолкли, отвешивая уважительные поклоны, а Иван с несколько странным ­(знающий его человек определил бы, пожалуй, что анимешная душа Засельцева внутренние гогочет и издает варварские вопли, цинично наслаждаясь ролью эталонного ОЯШа) выражением лица кивнул:

– Хай[2], Акияма-сан. Я помню: надо учиться, учиться, и еще раз учиться.

– Именно. Как завещал нам великий Ренин[3].

Стайка девиц-ояшек осталась на дорожке шушукаться, с восторгом глядя в спины удаляющейся впечатляющей пары. До Кейко донесся слегка озадаченный голосок:

– А кто такой Ренин-сан? То есть, нет – Ренин-сама?..