Неслужебный роман

Глава 9.

А потом мы еще долго бродили по набережной, любуясь умытой дождями, окутанной сыростью и туманами Москвой.

В основном — молчали. Я сама была удивлена, что можно вот так идти, держась за руку и молчать. Оказывается, не надо придумывать темы для разговоров, натужно шутить, быть милой и очаровательной. Оказывается, с некоторыми мужчинами можно помолчать о своем.

Его рука, горячая и сильная, касалась моей руки, и мне это было не странно, не неловко. Это было... Словно он всегда вот так шел со мной по жизни, и держал за руку. Без лишних слов и обещаний.

О чем я в этот момент думала?

О том, какая красивая Москва вечером, искрящаяся огнями, переливавшаяся темным атласом Москвы-реки, шумная и в то же время величественная.

О том, что вечер сегодня получился особенный.

И да. О том, что я — дура, и напрасно сказала ему про свой аутизм. Во-первых, это наверняка выглядело ребячеством, Руслан еще ненароком подумает, что я давлю на жалость. Во-вторых, это действительно не имеет значения. В-третьих, и это самое главное, рассказать о таком чуть знакомому человеку — всё равно, что пройти голой по Красной площади, только еще хуже.

Я искоса глянула на него: идет, улыбается рассеянно.

— О чем ты думаешь, если не секрет? — мое любопытство взяло верх.

Руслан посмотрел на меня, широко улыбнулся:

— Во-первых, о том, какая Москва красивая...

— Да ладно?

— Правда, — он вдохнул сырой воздух полной грудью. Ямочка на щеке стала глубже. — Иду вот и думаю, как здорово, что Москва не сразу строилась. Что есть вот такая набережная, вот такой Кремль, ночь и дождь. И ты.

Он остановился, развернул меня к себе и взял вторую руку. Посмотрел спокойно, так, будто мы знакомы тысячу лет:

— Лида, ты мне очень нравишься. И я не знаю, удобно ли, если я попрошу тебя поцеловать. Я знаю — первое свидание, мы вчера познакомились, мы взрослые люди и не подростки...

Я привстала на цыпочки и легонько дотронулась губами до его щеки, чуть правее уголка губ.

Он замолчал.

Привлек меня к себе ближе и поцеловал.

У него оказались мягкие губы. Нежные. И от него пахло чесночными гренками, да... Впрочем, и от меня тоже...

Об этом надо было думать раньше.

Рядом шуршала Москва-река, редкие автомобили рассекали лужи, мчались по своим делам, к своим огням, к своему теплу.

А мое тепло — вот оно — крепко обнимало меня за плечи и целовало.

Руслан довез меня до дома но заходить наотрез отказался:

— Твои родители решат, что я на ужин напрашиваюсь, — покачал головой. — А это уже слишком, согласись...

— Позвонишь? — голос предательски захрипел, пришлось откашляться.

— Конечно. Ты только не теряй меня, ладно? У меня дурацкая работа, и сейчас как раз серьезно заседание на понедельник назначено...

— Будешь готовиться?

— Угу, — он кивнул, и опять стал старше, — встретиться надо с одним товарищем. А ты? Чем планируешь заниматься?

Я пожала плечами:

— Я ж в отпуске. Даже мысль о работе в это время – преступна, — я хохотнула. — Собирались с Женькой и Наташкой в кино, и я им обещала спустить отпускные на поход по магазинам.

Он вздернул бровь:

— Ого! За две недели-то управитесь?

— Даже сомнений нет, не такие уж большие средства... Тем более все я им всё равно не отдам, жирно будет.

Он дотронулся до моей руки, просто положил поверх свою ладонь. Длинные пальцы слегка касались коленки, упрятанной в светлые брюки.

Я смотрела на его руку, а он — я это чувствовала — смотрел на меня.

— Лид...

— Ммм?

— Выходи за меня замуж.

Я забыла как это — дышать. Глаза округлились и рот открылся, выпустив предательский «ик»:

— Чего?

Посмотрела на него: серьезный такой, нахмурился. Меж бровей морщинка кривая пролегла. Скулы стали острее. Он выдохнул, расправил плечи, повторил:

— Выходи за меня замуж.

— Шутишь что–ли?

— Я похож на шутника?

— Не очень, и это странно. Мы же не знаем друг друга. От слова «совсем». Или пара часов болтовни о–том–о–сем дает тебе право думать, что ты знаешь обо мне достаточно, чтобы жизнь связать? Чтобы детей вместе воспитывать? Или это всё не про тебя?

— Подожди, — он оборвал меня. Рука по-прежнему лежала поверх моей ладони: — Ты сейчас наговоришь и надумаешь того, чего нет на самом деле. Я не зову тебя в ЗАГС завтра. Я предлагаю тебе подумать, — он перевернул мою руку ладонью верх, большим пальцем погладил марсово поле, — ты ведь взрослая уже девушка. Ты должна ясно понимать мои намерения, чтобы не тратить на меня свое время...