Несовершенные

3

Две недели безрезультата. Хорошее слово - «безрезультат», использовать бы где его. И ведь нигде раньше не встречалось, ни в одной книжке или статье; термин, хорошенько описывающий все вместе, целиком. Устал за неделю, домой приходишь, хочешь отдохнуть и понимаешь — вот он кругом, твой безрезультат существования. Одни выходные, другие, когда попросту лежишь и никуда выходить не хочется. И они кончаются, чтобы дать место новой неделе. И наступает новый день, незначительный и маленький — несовершенство, звонки, перерывы; но в целом — жизнь.

-Кофе. - многозначительно и как-то двусмысленно замечает Аркадий Алексеич, шумно отхлебывая.

-Безусловно, кофе, - отвечаю. - проспекты не врали.

Он отмахивается, улыбается как-то заискивающе, хотя вроде начальник. Мужик вроде бы умный и понимающий, но смешной иногда, а иногда жалкий — сухая рыба в костюме, из под очков затравленные и усталые глаза человека, посвятившего себя многолетним поискам своего восьмирукого Бога, а нашедшего зачем-то офисный струйный принтер.

-Люди врут, не проспекты. Я тебя чего это отвел, Николай, - он говорит. - я же, как-никак отчитываюсь. Ты пойми, Коля, отчеты — это моя прямая обязанность, поддержание сплоченности, духа команды. Кое-кто считает, что это для молодых, нам, старикам, это уже не нужно, союзно воспитаны, но я, знаешь, иначе думаю. Точнее — приходится думать, работа такая.

Молчу, смотрю на него выжидательно. Кофе в его руке остывает.

-Мне Борисовна говорит, - продолжает. - давай-ка, Аркадий, Николая в команду вводи. Игры на сплочение и все дела, ну а я ей, мол, ничего, сам втянется, все сами и без этого. Ну а она на своем — командный дух, мол, ячейка ради общества, цитату мне мотивирующую. Нет, баба она неплохая да понимающая, но занудная, вся в этих тенденциях. Так вот, - придвинулся он ближе, пока кофе все остывал. - она мне и говорит, либо вводи в команду, либо отчет пиши. А это, сам понимаешь...

-Что за отчет? - непринужденно спрашиваю. В голове всё не о том, не про отчеты, не про звонки. Другое в голове.

-Ну, - замялся Алексеич. - такой, в общем. НКВДшный почти, считай — донос. Там нужно написать мне, что ты от сплочения отказался и командный дух поддерживать отказался тоже.

-Так где я и где дух-то. Да и не отказывался я, вы разве спрашивали, - полувопросительно заметил я. - не могу с ними просто сойтись чего-то, да и все. Да и надо оно разве?

-Это-то понятно, Николай, это-то понятно. - заторопился он. - Но я, знаешь, на окладе. И написать, если не выйдет у нас понимания, обязан. Или ты становись ячейкой общества, или я ей перестану, понимаешь? Да, - округляет он глаза. - тут все вот так. Уволить она меня давно зачем-то хочет, не так, мол, не эдак. А мне бы не хотелось. - На мгновение замолк и грустно повторил, рассеянно как-то. - Не хотелось бы, да.

Я почесал затылок и задумчиво посмотрел на его остывающий кофе. Тоже внезапно захотелось этого пойла.

-Если короче, Аркадий Алексеич, - начал я. - от меня что требуется? Как это тут, ячейки, команды? По-русски если?

Он на мгновение задумался и начал выдавать толковое определение из словаря. Смешной... Кончив, он слегка просиял, уставившись на меня, не поняв, кажется, что ни слова я не разобрал; даже, честно говоря, не пытался...

-Еще более по-русски?

-Николай... Скажешь тоже, - в этот раз он думал дольше. - по-русски...это, в общем, общаться тебе нужно. Точно, общаться! - обрадовался он своей точной формулировке. - Ну там, курить со всеми вместе, например, а ты в одного ходишь. Как дела спрашивать, про домашние дела интересоваться, и на вопросы отвечать змеям нашим. Спрашивать как звонить нужно, а как — нет, любят они это, важничать начинают и краской заливаться.

-Так в тетрадке же все есть. - сказал я. Разговор этот определенно меня забавлял, а пойло — обжигало. Кофе я раньше не сказать чтобы любил, ну а теперь, выходило, что делал к этому первые шаги — статус, да и кофемашину рассмотреть можно; импортная, дорогая. Неприкрученная.

-Тут дело в коллективе, понимаешь, - развел он руками. - ну и в отчетах, разумеется! Система премий и штрафов, все на моих отчетах держится, все читается и изучается. Я же, как-никак...

-Аркадь Алексеич, - перебил я. - Вы меня, конечно, извините, но я человек в этой сфере новый. Да и в офисе — тоже. Трудно это, когда приходишь в сплоченный коллектив и сразу же...

-Конечно, - перебил уже он меня. Сделал шаг, в глаза смотрит. - Вас и никто. И никак. Просто — пожелание, командный дух, а то отчеты, Николай, ну пойми ты по-человечески. Необходимо.

«Необходимость, продиктованная глупостью» - подумалось мне и я с трудом подавил улыбку.

-Так что давай-ка начинай, а то две недели уже, а все жалуются, - заключил он с сияющей почему-то улыбкой.

-Кто-то жалуется?

Он почесал нос и выдал, кажется, самую потаенную из своих мыслей.

-Да змеи наши. Все. Николай... Им волю дай, не посмотрят, что мужик ты хороший вроде, умный, только и заметят, что нелюдимый. И темы что подхватываешь неохотно. Что опаздываешь немного. Ты бы это, поменял что-ли в себе что-то, ну или в отношении. - С сожалением в голосе он чуть ли не прошептал. - Борисовна, правду сказать, рвет и мечет. Бабы к ней на доклад ну прямо зачастили. А мне — сам понимаешь, трибуналами грозит да расправами. Уволю, мол, Аркадий, и не замечу.

-Понимаю. - ответил я и попытался натужно улыбнуться. - Спасибо за совет, Аркадий Алексеич. Подводить не станем...

-Ты не это, - полушепотом продолжал он, не желая, чтобы нас подслушали. Никто не слушает, все звонят, работают, нас не замечают. - не надо. Я — горой за тебя, если придется, но отчет, сам понимаешь, обязанность. Ты попробуй, хорошо? А я за старания все напишу так красиво, преувеличивать — не врать, Коля... Мне вон тоже тяжело было — первым мужиком в конторе был...