Нет подарка на Рождество / Убийство к Рождеству

IX. ВЕЧЕРИНКА ПО СЛУЧАЮ ПРЕМИИ ОСКАРА

Несмотря на то, что я опоздал почти на пятнадцать минут, в квартире Оскара были только двое – он сам и еще один молодой человек, оба уже слегка на взводе. Впрочем, Оскар-то уже с утра начал...

– Еще раз мои поздравления! – Я вручил Оскару подарок – те самые кисти.

Если Ляков и удивился, то виду не подал. А может быть, действительно, принимал мои действия за искренность. Главное, что он страшно обрадовался. Мне было безумно неловко.

– Проходи! Садись! – Оскар показал пальцем на диван, на котором расположился тот молодой человек. Я пробрался к дивану и протянул руку для приветствия.

– Саша.

– Игорь.

– «Игорь», – передразнил Оскар. – Гарик. Подпольная кличка – «Каспаров».

Тот, кто назвался Игорем, усмехнулся.

– Можно и Гарик, – сказал он.

– Мастер монументальной скульптуры, – отрекомендовал Оскар Гарика. – Думаю, мы и оглянуться не успеем, как он переплюнет Церетели.

Гарик скривился.

– Не произноси, плиз, при мне эту фамилию. Ты же не хочешь, чтобы я испортил тебе стол?

Оскар хихикнул.

Брякнул звонок, и в квартиру ввалились еще двое – здоровенный как бегемот мужик лет двадцати восьми и высокий худощавый субъект неопределенного возраста, с тонкими чертами лица и бегающими глазами. Здоровенный, пожалуй, был поболее того «молдаванина».

– Извини, что опоздал, заказов море было... Здорово... Привет... – заговорил «бегемот». Коммуникабельностью он так и искрился. Худой на его фоне выглядел очень бледно.

Нас тоже представили друг другу. В процессе вечеринки и позже я узнал об этих двоих чуть больше. В частности, что человек-бегемот по имени Юра Шубин – большой трудяга, и вследствие этого медленно, но верно приближается к тому, чтобы стать неплохим кутюрье, даром, что натурал. Долгое время трудился на барахолке, оправдывая свою фамилию – по меховой одежде специализировался. Однако до сих пор держит пять или шесть торговых точек и одновременно работает модельером в ателье, где директорствует его жена. Потому и говорят, у обоих уже давно не столько семья, сколько ООО. И еще какое О-О-О: опять же по слухам, в свободное от работы время вместе группешничают со свингерами... Кстати, женушка у него ничего... А худощавый Геннадий Воронов – неудачник, хотя об этом и не надо лишний раз говорить. Непризнанный, но талантливый поэт. Большой любитель выпить. В свободное от сочинительства время работает экспедитором в какой-то частной лавочке.

– А где Павло? – спросил Гена.

– Что, соскучился? – спросил Оскар. – Появится скоро, может быть... А вот и он, наверное...

Появился еще один приглашенный – Паша. Длинноволосый, упакованный в черную кожаную косуху, на которой живого места не было от блестящих заклепок, замков, значков и нашивок с лейблами групп, он казался сошедшим с плаката, вывешенного в студии пиратов от звукозаписи. Оскар и Юра не чуждались стиля, но Паша был почти карикатурен. Как говорится, больший католик, нежели Папа римский; мне потом рассказали и про Пашу. Учится в горном университете, правда, уже никто не верит, что он когда-нибудь получит диплом, потому что не вылезает из академических отпусков. Периодически играет в ресторанах, а в качестве гитариста трэш-группы «Джон Силвер» пользуется популярностью на концертах в «Горбушке». Деньги водятся. Почти все спускает на музыкальные диски и аксессуары. Тоже излишне много пьет. Простодушен и одновременно бестактен.

– Что приволок? – поинтересовался Оскар. – Старье или классику?

– Не один ли черт... – Паша выволок из пакета жутковато оформленные пластинки. – Ты же по «металлу» не особенно. Или хочешь послушать?

– Ты чего, все еще с винилом цацкаешься? – удивился Юра.

– «Взрослые слушают винил», – процитировал Паша рекламный слоган. Ты поди, найди на «сидюках» такие вот вещи... Видал? «Кинг Даймонд», «Ноу презент фор кристмас»... Уникальная штука. Пятьдесят баксов отстегнул и думаю, еще дешево обошлась.

«No present for Christmas». «Нет подарка на Рождество». Или «Никакого подарка на Рождество». Дина точно не получила никакого подарка. Да и вручать тебе его никто не собирался...

– Ошизеть можно... – сказал Оскар. – Мне, если честно, весь этот «металл» как-то без разницы. Я, знаешь ли, старый добрый хард предпочитаю...

– «Без разницы», – передразнил Паша. – А ты слышал, например, «Коронер»? Или «Обитьюэри»? Или «Панджент Стенч»? Это же классика! А народ ни хера не понимает и прется от гранджа, всяких там «Линкин Парков» и «Лимп Бискитов», которые, если подумать, такая же попсня, как и все эти рок-н-роллы и прочий глэм! Оскар, врубай, прошу тебя как человека!

У Оскара был неплохой музыкальный центр «Кенвуд». Комната наполнилась гремящими звуками, но отнюдь не лишенными мелодии и ритмического рисунка. То и другое, правда, были сложными для восприятия, и потому с непривычки подобная музыка могла запросто вызвать отрицательные эмоции. Гарик потребовал убавить громкость.

– Моя оглох от твоя бум-бум, – заявил он. Паша неохотно приглушил звучание.

– Совсем выключи, – возразил Юрий. – Сейчас бабы придут, у них вообще уши в трубочку посворачиваются.

– Не посворачиваются, – ответствовал Паша. – Галя, вон, слушает, и ничего.

– Так то Галя... – протянул Оскар.

– Погоди, Оскар, – забеспокоился Гарик. – Ты, Паш, чего доброго, не пригласил ли ее сюда?