Неудачница и некромант

Размер шрифта: - +

О магическом откате и ведьмовской возвратке, о снах, еще о депрессии и цирке на выезде, то есть, конкурсе «Самый прекрасный принц».

 

 

Глава 20

 

О магическом откате и ведьмовской возвратке, о снах, еще о депрессии и цирке на выезде, то есть, конкурсе «Самый прекрасный принц».

 

 

Ловили беглую пуговицометательницу шумно, весело, но безрезультатно. Лена, которой рассказывали об этом все те же знакомые хомяки и прочие мыши, даже заподозрила, что бывшая секретарша освоила курс молодого ниндзя. Ну, по крайней мере, ту его часть, которая касалась скрытности.

Сама Лена охоту на злодейку благополучно проспала. Сон у нее был лечебным, причем, в специальной капсуле, подозрительно похожей на хрустальный гроб. Эта капсула не давала разрастаться случайно получившемуся проклятью, а разрастись оно могло во все стороны, потому что девушка от злости не задала вектор, то есть, просто наговорила гадостей, даже не подумав о том, что говорит их только находящимся в пещере сектантам-экспериментаторам. Так что если проклятье вовремя не закуклить, пострадать от него могут совсем случайные люди. Толкнет кто-то плечом, Лена на мгновение рассердится, и дальше этот несчастный прохожий пойдет спиливать рога. А все потому, что контролировать свой дар Лена совсем не умела. И шансов навредить себе у нее было гораздо больше, чем кому-то другому.

Еще рост проклятья надо было остановить из-за того, что оно жрало какую-то энергию, которой у Лены на что-то сверхграндиозное могло и не хватить.

А еще у проклятий существовали своеобразные откаты, которые белка Матрена упорно называла возвраткой. И чем больше перевес вреда, причиненного проклятьем, над тем, который причинили самой Лене, тем хуже будет ей. Но это, к счастью, касалось только тех самых случайных прохожих. А за сектантов ей вряд ли что-то прилетит, потому что то, что причинить вред не получилось, их не извиняло и высшими силами не учитывалось. Хотели же. Причем, хладнокровно и заранее спланировано, какие уж тут случайности? По словам боевитой эльфийки Арры они еще мало получили.

В общем, Лена спала в хрустальном гробу, который должен был усыпить проклятье. Периодически ее будили, кормили, поили, водили в комнатку за оранжевой дверью, рассказывали о ведьмовских возвратках и охоте на злодейку, говорили, что все будет хорошо и укладывали опять спать. И Лене даже начало казаться, что однажды она вот так проснется и увидит, что возле гроба стоит на коленях незнакомый мужик в короне, а рядом с ним неуверенно топчутся гномы. Но, к счастью, самым страшным, что она увидела после очередного пробуждения, была всего лишь Е-сий-моя в кольчуге до колена и немецкой каске времен Первой Мировой Войны. И где только эти раритеты взяла? А так, обычно рядом оказывались зеленая белка, кто-то из одногруппников, Попугайчик, разные мыши-хомяки, а однажды даже эльф-аспирант, пожелавший скорейшего выздоровления и пообещавший посадить у Лены под окном апельсиновое дерево. Зачем, он не уточнил, но апельсинок после его слов захотелось очень сильно.

А сны Лене снились странные.

В одном она заходила в тот бар, который «На перекрестке», и на вопрос бармена отвечала, что никуда отправляться не желает. После чего он делал ей ярко-синий коктейль за счет заведения и желал удачи, когда она уходила. И дальше жизнь у Лены была скучная-скучная. Она то работала, то пыталась учиться, чтобы сдать проклятый ЕГЭ в следующем году и от тоски даже помирилась со своим козлом, который сначала очень красиво просил прощения и обещал исправиться, а потом доказал, что такие не исправляются. В общем, это был тот еще кошмар. Лучше уж голем в кольчуге.

В другом сне она, в ковбойской шляпе на голое тело, объезжала коня. А конь ржал, причем, натурально ржал, явно находя происходящее очень забавным, и весело подкидывал зад. Лена при этом чувствовала себя сползающим мешком картошки и полной дурой. К чему этот сон был, она так и не поняла. Но в сонник заглядывать не хотела, и без того была уверена, что ничего хорошего подобные сны не означают.

В третьем сне Лена вместе с мастером Григором закапывала в саду труп паучихи. И даже лично утрамбовывала его в яме, потому что эта зараза не помещалась, а копать дальше не хотелось. И после этого сна Лена проснулась в отличном настроении. И на паука, неспешно куда-то идущего по бортику хрустального гроба, смотрела скорее с любопытством, чем с брезгливостью или страхом. Правда, сама девушка этого не заметила и не осознала.

Еще один сон повторялся несколько раз, в разных вариациях. В этом сне всегда присутствовали большущий черный кот с примусом, Баба Яга, требовавшая его починить побыстрее, потому что зелье стынет, забившийся в угол некромант и сама Лена. Некромант иногда был еще и в наручниках, а один раз даже прикован к печке. И Баба Яга все время спрашивала, вот чем такой видный мужчина Лене не люб? Ладно, он дурень с принципами, а она чего свое счастье не хватает? Схватила бы, ведьму в себе разбудила и всех избавила от проблем. И Лена неожиданно поняла, что у нее тоже есть принципы. А крутить шашни с преподом ради превращения в ведьму — пошлость и прочий стыд. И в конце таких снов кот все время обзывал Лену дурой и уходил в закат, вместе с примусом.

Еще в одном сне Лена была феей, крошечной такой, перелетающей с цветка на цветок. А за ее полетом наблюдал улыбчивый эльф и обещал вырастить самый красивый цветок. Потому что Лена была его музой, садоводной. И ноги тут вовсе ни при чем, улыбка у нее все равно лучше. В общем, девушка так и не поняла обижаться на него или пускай живет.



Таня Гуркало

Отредактировано: 12.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться