Neuro: Последняя игра богов.

Размер шрифта: - +

NEURO: Последняя игра богов. Часть 2. Дисконект.

«Больно, как же мне больно»…

Это было первое о чем подумала Анна, после того как, открыла глаза и очнулась. Бессознательная мысль о боли появилась из темной глубины обморочного состояния, как всплывший в вязкой жидкости пузырь. Появился, медленно лопнул, исчез - оставив после себя лишь не проходящую боль. Анна мучительно долго приходила в себя, ей было тяжело возвращаться в осмысленное состояние, потому что она иногда «срывалась» едва уцепившись за край своего рассудка, и на короткое время, проваливалась обратно в беспомощное беспамятство. Ее сознание подобно упорству несчастного царя Сизифа отчаянно боролось, чтобы вернуть собственное «Я». Само окружающее пространство не способствовало тому, чтобы она быстрее пришла в себя и осознала свое реальное положение.

Она лежала в полной темноте. На тело словно положили «облегающую» со всех сторон бетонную плиту. Тяжесть давила так сильно, что она не могла пошевелиться. Не было возможности набрать воздух в легкие и крикнуть, позвать на помощь. Шея ныла пульсирующей болью и, по ощущениям отекла. Руки и ноги, по-видимому, тоже отекли, и к тому же она не могла ими двигать, как не могла двигать ни одной частью своего тела. Все усугубляло состояние, которое можно охарактеризовать двумя разными по своему происхождению словами тремор и зуд, это была дискинезия мышц – выматывающее, мучительное состояние, возникшее с первых же секунд, как только она очнулась. И было очень холодно. Она чувствовала, как от переохлаждения онемели пальцы, потеряв малейшую чувствительность. Страха еще не было, но он уже зарождался где-то глубоко в сердце, разворачиваясь кольцами и подползая холодной змеёй.

«Что со мной?»

Она задала себе «немой» вопрос. Но ответить не смогла – с трудом припоминая, что же с ней произошло, и как она оказалась здесь.

«Где я оказалась?»

Сознание снова расплылось, погрузив ее в безразличное и невосприимчивое ко всему состояние.

События в памяти восстанавливались тяжело, неясными рваными обрывками, клочками, перемещаясь, словно цветные слайды в детском калейдоскопе. Распадаясь мутнеющими подрагивающими образами, и снова соединяясь четкими искрящимися осколками. Она заметила, что именно в момент появления искрящихся образов обострялась пульсирующая боль в шее.

«Что со мной?»

Она в очередной раз задала себе вопрос, отчаянно напрягая все доступные ей силы, чтобы вспомнить.

Она ехала по дороге из Томалес. У нее было хорошее настроение. Ожидание двух дней, что она проведет.… Это так прекрасно! Музыка играла.… Это была, кажется одна из приморских радиостанций, которые часто ставят треки старых хитов, и звучала песня группы Tears For Fears:

Shout

Shout

Let it all out…

Звуки музыки, словно синусоиды волн, плыли в ее голове то, усиливаясь, то затухая. Усиливая образы воспоминаний и размывая их, когда волна переходила к самой нижней точке синусоиды.

These are the things I can do without

Come on

I'm talking to you

Come on...

«Да это была эта песня. Что же было дальше?»

На обочине стоял одинокий человек. Странный образ человека похожего на черное дерево ноги, которого вросли в грунт обочины. Корни, выбиваясь из под серой щебенки, выползали, ломая сухую землю, стараясь обвить колеса ее машины. Его руки кривились и изгибались ломаными ветками.

«А кто я? – но мысли тут же переключились, - Как же все ломит, как все болит!»

Она не выдержала, застонала. Хотелось вздохнуть полной грудью, но она не могла - давило со всех сторон. Удалось, лишь коротко, как рыбе, вытащенной на берег, хватануть немного холодного воздуха. Стало чуть легче, но ненадолго. Спазм давил на отечную гортань и все время казалось, что она вот-вот задохнется. Мешал язык, ставший слишком большим, все время норовивший вывалится наружу. Глаза плохо видели в темноте. Анне казалось, что они непроизвольно закатываются в разные стороны – это пугало.

«Если я запаникую, я начну задыхаться. Мне нужно успокоиться. Когда в массовых давках человек сдавленный со всех сторон пытается выбраться, ему рекомендуется делать короткие вдохи. Я буду делать так же. Почему, почему здесь так холодно?».

Вокруг было относительно тихо, лишь неясный волнообразный шум накатывал и исчезал.

«Изидор! Это он стоял на обочине. Да, да это он стоял на обочине рядом со своим пикапом. У него был очень растерянный вид. О, нет! У него был зловещий вид. Он был не тот несчастный мальчик, которого я видела в магазине Кигана. У него на лице было жестокое гебоидное выражение – характерная тонкая улыбка человека, как трещина, ползущая по горизонту. Трещина, ломающая вид неба, растекающаяся как миллиарды особей черной саранчи. Господи, о чем это я? Это была улыбка существа абсолютно неспособного сдерживать низменные влечения, такие лица бывают у эмоционально опустошенных, очень жестоких людей, лишенных сопереживания».

Анна вспомнила все. Первоначальное безразличие сменилось другим состоянием. Страх и ужас накатывали волнообразно, каждый раз усиливаясь. Она едва удержалась, чтобы не сбиться с коротких вздохов, позволявших ей не задохнуться.

«Это был Изидор, это был он, тот страшный человек! Это он сделал мне инъекцию, от которой я потеряла сознание и оказалась здесь. Это его рук дело».

Она восстановила дыхание.

«Почему он? Что с ним произошло? Его страшное болезненное состояние дремало в нем годами? И вот проявилось в один момент. А дремало ли оно? Скорее всего, он уже неоднократно делал эти ужасные вещи. Его лицо! Да, он делал, понимая порочность своих действий, и скрывал свое истинное лицо под маской заикающегося несчастного мальчика».



Dmitriy Shmokin

Отредактировано: 29.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться