Невесомость. Книга 2.

ГЛАВА 4

     Идти по каменистому дну со множеством торчащих остриёв глыб было сложно, приходилось то и дело обходить и оплывать разные скальные породы, разросшуюся сказочно красивую растительность, мягко развеваемую течением волн словно на ветру, и постараться не угодить в пасть какой-нибудь крупной живности, ошивающейся неподалёку. Только большие тени плавали то сверху, то сбоку, громогласно мыча и гудя под водой, что ясно ощущались вибрации. Хотя корабль стоял не на мелкоте, но к нему будто по контуру, которого я не ощущала, не подплывали огромные водные чудовища, которые показывались лишь тёмными тенями.

     Весь путь, каждую секунду мысли возвращались к Геате, без сознания и без сил оставшегося в никудышном укрытии в полном одиночестве и беззащитности. Словно подхватившая больше мощи, я ускорилась, быстро маневрируя и поднимаясь выше, к светящейся ярким белым солнцем поверхности.

     Вокруг широкой чёрно-железной цепи якоря сновали мальки серебристых рыбок, пропустив, они окружили меня, будто прятали за собой. Как ни странно, но резерв почти не колебался, точнее ощущение подёргивающегося магического запаса – всё, что я ощущала, но никак не ожидаемое истощение. Передвижение подошло к концу, и теперь я оставила лишь небольшое количество воздуха вокруг лица, словно стеклянный пузырь в шлеме космонавтов. Поднявшись немного выше, оценила, что от передвижений по якорной цепи, она не шатается совершенно, и продолжила подъём. Почти у самой поверхности остановилась, мальки меня уже не окружали, но находились неподалёку, будто готовые вот-вот подхватить. Странно, но я была уверена, что именно поэтому они рядом. Отчего-то не смогла удержаться и показала им жестом «класс», говоря, что всё в норме.

     На палубе не было какого-либо движения или вообще признаков жизни. Очень странно и внутренний голос хором кричал не совать туда нос. Но как я могу оставить Геате в таком состоянии, имея хотя бы малейший шанс на оказание помощи. Пусть и от сумасшедшего азиатского чокнутого извращенца с садистскими наклонностями. Последний вздох и пузырь с воздухом глухо лопнул, стоило высунуть голову наружу. Ещё раз всмотрелась наверх – пусто, ни тревоги, ни чего-то ещё. Взглянула в сторону берега, будто хотела убедиться, действительно ли нас не было видно. Из морских волн, обливающих белой пеной пещеру, тянулся длинным хвостом хребет острых скальных глыб, особенно выделяющихся на белом песке. Словно закручиваясь, эта горная цепочка заходила в дальний густой лес, откуда вскоре из-за высоких пушистых деревьев выглядывали большие горы, снова закручиваясь вокруг одной-единственной, что пряталась за туманом и облаками.

     По спине прошёлся неприятных холодок, то ли от этих ощущений таинственности и неизвестности, то ли от ветра, обдавшего мокрую одежду. Наверх я быстро забралась, изредка скользя по якорной цепи. Но эти звенья были такими удобными, что удавалось легко перехватываться руками и перешагивать ногами, наступая почти в каждое отверстие. Хорошо, что именно в этом месте нет окошек, и до самого верха меня точно никто не увидит. Чуть левее плотно привязана шлюпка. Она была пустая и окручена верёвками только с примыкающей к кораблю части, будто для того, чтобы её отцепить стоило просто спрыгнуть сверху и узлы мгновенно размотались бы. Во всяком случае, прикинула, и мысленно поставила галочку, что потоками воздуха также легко развяжутся.

     Осторожно выглянула из-за борта – на палубе пусто, но странное ощущение не покидало, интуиция подсказывала, что всё не так, как кажется. И я помнила о способности Сина становиться невидимым; наверняка, он мог притаиться и поймать меня с поличным. Но разве не этого я жду?

     Подтянувшись, попыталась перекинуть ногу через бортик. Соскользнув с отполированной гладкой поверхности, чуть не сорвалась, едва ухватившись пальцами за малюсенький выступ. Подтянулась чуть больше, практически перекидывая руку через широкий бортик. Только собралась закинуть ногу, как услышала знакомый, но невероятный голос:

     — Карр-кар!

     И сказано это было так зазывающе. Высоко надо мной парил большой орёл, размашисто расставив крылья. Но кружил он лишь надо мной, будто коршун над добычей. Хотелось бы ему крикнуть что-то приветственное, ведь действительно я была рада видеть эту гордую птицу снова. Помахала ему рукой, всё ещё удерживаясь второй за борт. Даже с такого расстояния нельзя было не заметить закатанные глаза, говорящие: «О боже, только не это!». Радость как рукой сняло. Вместо этого появилась досада и горькое напоминание, что я всегда сама по себе.

     В очередной раз моя нога замахнулась и удалось ухватиться за бортик, но этого было мало, и, провисая горизонтально на самом краю. Очень медленно я соскальзывала и чувствовала, стоит только попытаться ухватиться надёжнее – мгновенно упаду. Немного поиграв с воздухом взмыла вверх, пролетела над бортом пару сантиметров и опустилась уже на палубе. Присев на корточки, обернулась на безумно кричащего всё это время Орла:

     — Кааааар, ка-ар! – Ответа от меня не последовало, чуть снизившись он начал летать словно торпеда туда-сюда, каждый раз поворачивая голову в мою сторону. – Курлык! Кряк-кряк! ГААААААА!

     Последнее было срывом. Несчастный игнорируемый просто диким ором закричал, будто его поймали и заживо пытали. Но это был верный способ заставить меня обратить на него внимание. Правда, и спалиться шансов стало намного больше, а потому, я зло прошипела: