Невеста черного мага

2

Я приду на твои похороны, если там будет торт.

© Вероника Рот «Дивергент»

      Если подумать, то маленький ребенок же не может желать смерти или чего-то плохого взрослым, верно? А я уже могла. Я хотела, чтобы люди, напавшие на нас, сгорели вместе с моими родными, чтобы горячие языки пламени съедали их кожу миллиметр за миллиметром, обжигающе медленно, чтобы они страдали. Это была бы достойная их кара за содеянное.
      Однако я не могла долго смотреть на горящее здание, где еще недавно проводила время с семьей, и побежала в лес. Пешком до ближайшей деревни часа четыре, не меньше, но с вампирской скоростью я добралась за два часа. Изрядно уставшая, потрепанная и немного грязная, успев порвать платье и растрепать две косички. Я выглядела как беженка, жалко, как сиротка. Хотя теперь этот термин подходит мне как нельзя кстати. Прижав руки к груди и задыхаясь от бега, я зашла в поселение и стала озираться по сторонам. Прежде мне никогда не доводилось в одиночку гулять по людским местам, особенно ночью. Ночами так страшно, безлюдно, окна в домах темные, на улице даже животных нет. Сколько же сейчас было времени? Далеко за полночь? Пока вампиры бодрствуют в это время, люди тихо и мирно спят. Но мне не свойственно долго отдыхать, сон не нужен вампирам, чтобы существовать, и на отдых мы тратим от силы пару часов, а подпитываемся человеческими душами, а также кровью, но можно и не совмещать.
      Впрочем, все равно на улице лучше не оставаться, поэтому я решила где-нибудь спрятаться. Люди пугали меня, вдруг меня тоже убьют? Но самый эффективный способ спрятаться, это спрятаться на видном месте, ибо смертные мыслят банально, и на видное место никто не обратит внимание. По крайней мере, временно.
      Я остановилась около какого-то домика, он был на удивление обычным и ничем не примечательным, деревянный, с невысоким забором во дворе, без крыльца, а ставни на окнах закрыты. Почему-то этот ветхий дом привлек мое внимание, вокруг него словно витала аура спокойствия. Прямо-таки игрушечное здание, хотя это и зданием-то назвать можно было с большой натяжкой. Не придумав ничего лучше, чем сесть около ограды и прижаться спиной к деревянному строению, я поджала колени к себе и обняла их. Нет, мне не было холодно, моя кожа и так ледяная, просто мне требовалось время, чтобы успокоиться и собраться с мыслями, ведь нужно идти куда-то дальше, найти временный приют. Нужно подумать, как мне жить дальше.
      И я совсем не заметила, как отключилась.
      Видения показались мне жуткими. Я стояла посередине гостиной, а вся семья была увлечена своими занятиями. Отец играл на фортепиано, мама рисовала, Винсент читал, а Марта играла. Но дом был охвачен пламенем, я буквально чувствовала жар, который подбирался к нам. Почему никто не реагировал на пожар?! Почему они так спокойны, когда дом горит?! Я пыталась кричать, но голос куда-то пропал, и я просто открывала рот. Вскоре огонь перешел на родителей и на брата с сестрой, даже на меня. На коже оставались ожоги, мне было так больно, что я завизжала, пытаясь убрать с себя языки пламени. Но, кажется, паниковала только я, всем остальным было все равно. Все были заняты, пока огонь сжирал все вокруг, не оставляя ничего живого.
      Я очнулась и резко села на кровати. Со лба стекали холодные капельки пота, попадая на одеяло, в которое я впилась пальцами.
      — Ты так кричала. Плохой сон? — Донесся грубоватый мужской голос откуда-то слева.
      Я повернула голову и увидела перед собой мужчину, держащего влажный платок в руке. Он сидел рядом с кроватью, на которой я лежала, и после моего пробуждения помог лечь обратно. Его глаза были закрыты. Интересно почему? Сам человек из местных селян, одежда далеко не аристократская, дешевая, кончики волос выгорели, а кожа слегка смугловата. Наверное, сейчас я выглядела отнюдь не лучше деревенских.
      — Где я? Кто вы? — Прошептала я, следя за тем, как незнакомец положил мне мокрую тряпку на лоб. Приятная прохлада после той жары, что мне привиделась.
      — Тебя нашли около нашего дома. Ты сидела, съежившись, видимо, потеряла сознание, раз не реагировала на то, как тебя трясли, — он улыбнулся мне так приветливо, что мне захотелось улыбнуться ему в ответ, пускай этого было бы и не видно. — Брат с матерью помогли мне занести тебя в дом. Ты совсем холодная, не заболела ли? Кстати, я Стефан.
      — Галлия, — ответно назвалась я. — Нет, я не могла простудиться. Я, как бы это сказать, — едва не выдав тот факт, что человеком я не являюсь, пришлось на ходу придумывать отмазку. — Очень редко болею, и то это какие-то тяжелые болезни. Обычной простуде меня не взять.
      Стефан добродушно рассмеялся. Согласна, звучит как бред все, что я сказала, но и говорить, мол, я вампир, тоже не стоит.
      — Ладно-ладно, уговорила, — он так легко улыбался, излучая добро, что я, как нелюдь, почувствовала светлую ауру, которая манила за собой, словно теплый солнечный свет, который выведет тебя из тьмы, на которую ступил.
      — Стефа-а-ан, — из небольшого дверного проема высунулся мальчик, примерно, моего возраста, в таких же лохмотьях и, судя по его задорной улыбке, без парочки зубов. Выбил, что ли? С яркими веснушками на щеках, словно его поцеловало само солнце, и такими же яркими рыжими волосами. Я только сейчас заметила, что и Стефан был рыжий, однако лицо его было чистых, если не считать несколько родинок на лбу. Зато голубые глаза мальчика, что внезапно появился, напомнили мне Марту. Бывало, что она смотрела на меня также, с интересом и задумчивостью, будто пыталась представить себя на моем месте.
      — Да, Маркус? — Стефан обернулся и начал вставать с табурета, на котором сидел все это время, как его остановили:
      — Сиди, Стефан, сиди, я сама подойду, — голос подала женщина, слегка подтолкнув Маркуса вперед, дабы тот дал ей пройти в комнату. — Как ты, малышка? — Обратилась она ко мне, подарив мне нежную улыбку, какой одаривала меня прежде мама. Женщина, кстати, по сравнению с сыновьями, видимо, не отличалась ярким цветом волос, родинками или веснушками, она явно брюнетка, но из-за работ под лучами солнца, ее волосы, как и у Стефана, давно выгорели, из-за чего оттенок ее локонов стал походить на рыжий, но лишь походить.
      Вся эта семья не отличалась шикарной внешностью. Никаких идеальных черт лица, никаких прямых носов, скул и ровных подбородков, бледной кожи, идеальных причесок и одежд. Избыток каких-то изъянов на лице, вроде родинок, веснушек и маленьких шрамов, которые я успела заметить на женщине. Рыжие, смуглые, неэлегантные движения, где-то заштопанная заплатками одежда, для меня, девочки из благородной семьи, они выглядят как пугало, что ставят в полях для отпугивания птиц, но от них не веяло той злостью, с которой пришли чужаки в мой дом ночью, а наоборот, их несколько кривоватые улыбки были наполнены добротой, теплотой и лаской.
      — С тобой все хорошо? — Женщина присела на кровати подле меня и, сняв компресс, потрогала мой лоб тыльной стороной ладони. — Да ты же ледяная! — В сердцах воскликнула она, всплеснув руками. Что-то она оказалась слишком эмоциональной. — Тебе срочно нужно что-нибудь горячее!
      — Нет! — Вырвалось у меня, и я снова села, в ужасе глядя на нее. — Не нужно!
      Сон все еще не выходил у меня из головы, а горящая семья по-прежнему мелькала перед глазами.
      — Тише, тише, — прошептала женщина, передавая компресс младшему сыну. — Маркус, милый, отнеси на кухню и намочи теплой водой, — снова повернулась ко мне, когда мальчик умчался, сверкая пятками. — Галлия, да? Мое имя Джейн, приятно с тобой познакомиться.
      — Взаимно, — несколько недоверчиво протянула я, переводя взгляд с Джейн на Стефана и обратно. — Простите, пожалуйста, но меня этой ночью нашли?
      Мне необходимо было уходить как можно быстрее из этого дома, из этой деревни, ибо так меня проще найти, ведь это ближайшее к моему дому селение. Мне нужно спасаться, снова. Похоже, я всю жизнь буду в бегах.
      — Какая вежливая девочка, — Джейн приняла в это время компресс из рук Маркуса и уложила меня на кровать, в то время как мальчишка стал с интересом меня разглядывать.
      Я сразу вспоминаю, что Марта тоже была любопытной.
      — Да, прошлой ночью на тебя наткнулся Стефан. Случайно, правда, я ему говорю, не выходить со двора, но он все рвется за пределы дома да деревни.
      — Мам! — Слегка надул губы Стефан, прикрыв ладонью щеки, застеснялся немного. Как мило. — Перестань! Сейчас нужно позаботиться о Галлии.
      — Где твои родители, малышка? — Джейн положила мне на лоб компресс. — Где твой дом? Ты откуда? Одежда у тебя не деревенская, дорогая. Что-то серьезное случилось?
      Я хотела что-нибудь ответить, думала, как лучше сделать, соврать или увильнуть от ответа, но только я раскрыла рот для ответа, как на улице послышались громкие и оживленные мужские голоса, они чему-то радовались, смеялись и дразнили друг друга, что кто-то мог и погибнуть во время осады. Я напряглась и замерла, будто сейчас меня постигнет участь всей моей погибшей семьи, даже задержала дыхание, дабы меня не обнаружили.
      — Ох, это же Кристоф, — воскликнула Джейн и помчалась наружу вместе с Маркусом, наказав Стефану не отходить от меня.
      Все разглядывая этого улыбающегося, но молчаливого парня, я не сразу поняла, почему он не сходит со своего стула, на котором сидит, и почему мать говорила ему не совершать лишних движений. Стефан был слеп. И, видимо, с рождения. Был бы он вампиром, то с подобным недугом не родился бы, ибо мгновенная регенерация у нас, созданий ночи, развита с ранних мгновений жизни. У меня сердце сжалось от жалости к нему, но помочь ему я не могла, хотя ему никто не смог бы помочь, медицине не известно лекарство от таких патологий.
      — Это ваш отец? — Робко спросила я, нарушив молчание, царившее в старой и пыльной комнатке.
      — Да, — бодро отозвался Стефан, оживившись. — Он уходил вместе с мужиками из деревни к поместью вампиров, — он гордо выпятил грудь вперед и начал жестикулировать. — Судя по веселым голосам, все удачно! Представляешь, Галлия, оказывается, люди не единственные, кто ходит по земле, еще есть страшные создания, выпивающие кровь у невинных! Жуть, правда? Я бы тоже пошел, но я не могу, — Стефан вздохнул, но гордость за отца так и сквозила у него ото всюду.
      От его слов мне стало обидно и больно. Я искренне не понимала, чем мы, вампиры, насолили людям? Чем заслужили такое жестокое обращение к себе? Чем заслужили ненависть? Может, родители не безгрешны, но они могли пощадить хотя бы детей, Винсента, меня, Марту! Мы ни в чем не виноваты, а нас взялись истреблять, как вредоносных насекомых! Я разозлилась и рывком скинула с себя мокрую тряпку и одеяло. Впервые я чувствовала такой гнев, бурлящий во мне, кровь вскипала, и мне казалось, что в этот момент я способна на все.
      Глаза вспыхнули ядовитым алым оттенком, они так выделяются, когда вампир готовится напасть на жертву или во время всплеска сильных эмоций. Зачастую, все смешивается воедино, как у меня сейчас.
      — Разве мы заслужили такого обращения к себе, Стефан? — Начала говорить я более холодным тоном, на который была способна. — Нет никого страшнее, чем вы, смертные.
      Я посмотрела на Стефана безумными глазами, губы изогнулись в дикой улыбке, обнажив острые клыки, которые я облизала, предвкушая, что сейчас вопьюсь ими в тонкую кожу на шее этого несчастного человека.
      — О чем ты?
      Это были последние слова, сказанные Стефаном, ибо в следующее мгновение я сорвалась с места и укусила его, глубоко впившись зубами в его плоть и жадно пробуя кровь на вкус. Эти первые ощущения от вкуса человеческой крови восхитительны, мне так понравилось, что я пила и пила, пока Стефан пытался от меня освободиться. Увы, попытки были тщетны, я прилипла к нему такой хваткой, что даже взрослый меня бы не оттащил. Я остановилась тогда, когда парень обмяк, перестал колотить по мне своими ручищами, оставляя на мне синяки от ударов, и перестал стараться позвать на помощь.
      Такой сладкий вкус человеческой крови, что я хочу еще. Стефан пал в моей жизни первой жертвой, и меня это позабавило, мне так понравилось, что я требую продолжения банкета! Ощущение от первого убийства не пугало, только добавляло азарта. Столько новых ощущений вскружило мне голову, что я стала утопать в наслаждении от крови, от убийства, от мести. Да, это определенно месть. Месть всему человеческому роду за всю мою семью. Я не остановлюсь на одном человеке и пойду дальше.
      Я отцепилась от шеи Стефана, чтобы перевести дух и прийти в себя. Никогда бы не подумала, что меня может завлечь такой манящий, сладкий, будоражащий запах крови. Понемногу я стала входить во вкус, поэтому, хищно облизнув неестественные для людей клыки, направилась на улицу.
      Снаружи как раз присутствовали все, кто напал на мое поместье, и шанса лучше уже не представится. Стерев уже и без того запачканным рукавом некогда красивого платья кровь с лица, я вышла из дома и застала около входа всю семью, что приютила меня ночью. Признаю, я очень отличалась от деревенских жителей; и выделялась не только одежда, как само собой разумеющееся, при выходе на солнце моя бледность стала в разы заметнее. И нет, солнечных лучей я не боюсь, не потому что еще мала, а потому что единственное, что может исполнить вампирская кожа, так это засверкать, как что-нибудь блестящее; а еще мы очень быстро загораем.
      На мою персону поначалу никак не отреагировали, Джейн была очень увлечена разговором с мужем, который стоял таким образом, что мог меня видеть, а вот его супруга — нет. Маркус повернул ко мне голову и сделал шаг ко мне. Зря он это сделал.
      Я убила его на глазах отца, а затем и обернувшейся матери.
      Отца маленького Маркуса и более взрослого Стефана я узнала. Он стоял ближе всех к моей маме, Элеоноре, и его меч вместе с несколькими другими пронзили вампирскую плоть, заставив издавать крик.
      — Мортворт! — Прямо-таки заорал Кристоф, хватаясь за оружие, на котором засыхала кровь. Кровь моих родных.
      Мне рассказывали, что новорожденные и дети до двадцати лет — самые сильные вампиры, даже если они никогда не пробовали кровь, будь то человеческая или же кровь животных. Однако в разы сильнее вампир становится в смешении этих двух критериев. Дайте маленькому ребенком прочувствовать вкус бурлящей в венах алой жидкости, как он с каждым укусом будет входить в азарт, и все будет казаться ему игрой, забавой. И я опробовала это на собственном опыте, все равно более меня никто уже не в силах остановить.
      Я хорошо помнила своих первых жертв. Меня съедала жажда мести. Она буквально сковывала меня в цепях, опутав горло, сдавив руки, ноги, плотно сжав грудь и живот. Желание отомстить стало для меня главной целью жизни, если не самим смыслом моего существования.
      В этот день я перебила всех селян из этой деревни. Стефана, Маркуса, Джейн, Кристофа и остальных, кто был замешан в нападении на поместье Мортворт. Но лишь одного я убила не сразу, мне нужно было знать, кто стоял за всем этим. Кто-то ведь пустил слух, что где-то обитают нелюди, которые не достойны ходить по земле вместе с людьми. И я выяснила: это оказалась семья Уэллисон.
      Меня пробил озноб, ибо эту фамилию я слышала не впервые. Я когда-то играла с самым младшем представителем этой семьи, с юным графом Джереми Уэллисоном.
      Прозвучавшая фамилия отбила у меня всякое желание вновь прикасаться к раскаявшемуся в содеянном человеку, но это не значит, что я оставила его в живых. Я свернула ему шею и, переждав день, покинула селение ночью.