Невеста Чёрного Ворона

Глава 26

Глава 26

Он лежал на соломе, на боку, поджав ноги, странно скрючившись и закрыв глаза. Узкая полоска света едва позволяя разглядеть, узнать…

Меня впихнули в камеру и заперли дверь.

Заскрежетал засов.

Эрнан приоткрыл глаза. Он смотрел на меня, и, кажется, не мог понять кто перед ним. Всматривался. И лишь потом вздрогнул, всем телом подался назад.

- Тиль… нет!

Я подошла, опустилась рядом с ним на колени. Он попытался отодвинуться к самой стене. Но это было не просто. У него связаны руки, крепко, сзади, скручены почти до локтей. У него вся рубашка в крови… Ранен? Это ведь его кровь? Похоже на то. Я только не могла понять где… все пропиталось.

Солома влажная и красная под ним.

Боги…

У меня только одна попытка.

- Уходи, Тиль! – едва слышно хрипит он. – Уходи! Слышишь!

Мне хочется плакать, но плакать нельзя.

Это как в поединке, если запаникуешь – умрешь. Я должна справиться.

- Я не могу уйти, - говорю осторожно. – Они схватили и меня тоже. Если ты не поможешь мне, то мы оба умрем.

Он стонет. Пытается подняться, хотя бы сесть, но не выходит. Сил нет.

- Нет, лежи. Не двигайся. Я могу помочь тебе, а потом ты поможешь мне. Хорошо?

Лихорадочный блеск в его глазах, и еще – ужас.

- Нет! – просит он. – Не надо, Тиль. Не трогай меня! Нет! Не делай этого.

Он боится за меня.

Это опасно, я и сама прекрасно знаю, Ингрун подробно рассказала мне. Но если этого не сделать сейчас…

Мне нужна его помощь. Или, хотя бы согласие. Или даже пусть просто не мешает мне.

У меня есть нож, спрятан под платьем, никто не подумал обыскивать меня… да и много ли толку от ножа в камере приговоренному к смерти?

Я могу разрезать веревки и освободить ему руки.

Но я не буду. Не сейчас. Иначе справиться с ним будет еще сложнее.

- Ты ранен?

Он отодвигается, забивается в угол подальше от меня.

Словно напуганное животное.

- Нет-нет-нет! – паника в его голосе.

Мне плохо и страшно. Я не знаю, что делать, что ему сказать. Он уже плохо осознает происходящее. Еще немного, и…

Я протягиваю руку, пытаюсь коснуться его плеча.

- Нарин…

И он вдруг вскакивает. И откуда только берутся силы. Подскакивает на месте. И в сторону. Он стоит посреди камеры, и от резкого движения открываются подсохшие раны, я вижу, как толчками течет кровь. Он не чувствует боли. Ничего не чувствует. Кажется, он даже плохо понимает, что руки связаны, как-то неуклюже дергает плечом. Словно животное, не человек. Лихорадочный блеск…

Хочется заорать в голос.

Только бы не было уже поздно!

- Нарин, - осторожно говорю я, осторожно, по полшага пытаюсь подойти. – Ты мне нужен! Мне нужна твоя помощь! Ты меня слышишь? Нарин? Ответь мне?

Я подхожу. Ближе, ближе.

Он пятится.

Бесполезно разговаривать. Он не слышит, не понимает меня.

И, наконец, он прижимается спиной к стене. Отступать некуда.

- Нарин? Ты меня слышишь?

Шаг, еще шаг.

Чуть отвожу руку назад. Хорошо, что у меня не связаны. Меня никто не принимает всерьез. А зря.

- Ты меня слышишь?

Прости меня!

Помоги мне, Небесная Мать!

И со всего маху я бью его по лицу. И потом снова, пока он не опомнился. Лохан научил меня драться не только с оружием, этой зимой у нас было время.

И сейчас – либо он придет в себя, либо вырубится. Мне все равно. Мне подходят оба варианта. Главное, чтобы не сопротивлялся. Цинично, жестоко, но на все остальное нет времени.

И он падает на пол. Судорожно хватает ртом воздух.

- Нарин?

Слезы все же катятся по моим щекам.

Я снова опускаюсь на колени рядом с ним.

У него открыты глаза.

- Ты слышишь меня? – говорю я.

Я и сама себя с трудом слышу.

Но он кивает.

- Сейчас мне очень нужна твоя помощь, - быстро говорю я. – Ты мне нужен. Живой, здоровый и в здравом уме. Нужен! Понял?! Я сейчас постараюсь помочь тебе, а потом ты постараешься помочь мне. Иначе нам не выбраться. Только так. Если ничего не сделать, завтра утром нас с тобой казнят. И меня тоже. Ты понимаешь? Если ты сейчас не позволишь мне тебе помочь, то завтра меня убьют. Мне одной не справиться. Сейчас ты закроешь глаза и будешь лежать тихо-тихо. Потому, что любое твое движение может помешать, и тогда мы оба с тобой умрем. Ты понимаешь меня? Нарин, ты понимаешь?

- Да, - даже в темноте я вижу, как он смотрит на меня. – Хорошо, Тиль.

И я делаю глубокий вдох.

Все.

Сейчас.

Только бы никто не вошел, иначе… Нет, о таком нельзя думать.

- Закрой глаза, - говорю я. – Верь мне.

И он послушно закрывает.

Тогда я ложусь на пол рядом с ним. Обнимаю. Нет, надо не так, надо кожей к коже. Хотя бы ладонями. Я поднимаю его рубашку, там все мокрое и липкое от крови. У меня дрожат руки. Но ничего. Лучше к спине. Ладонями к спине. Обнять, прижать ладони, самой покрепче прижаться к нему и не выпускать.

Он вздрагивает. Дышит так прерывисто и тяжело. Ему очень больно и плохо.

- Сейчас ты умрешь, - тихо говорю я ему на ухо. – Но совсем ненадолго. Я должна развязать узелок. Только так я смогу вытащить тебя по-настоящему. Не бойся. Будет немного больно, но ты постарайся не двигаться сейчас.

- Хорошо, - так же тихо говорит он. – Давай.

И я закрываю глаза.

Никаких узелков, – сказала Ингрун. Душа должна быть свободна. Только так возможна полноценная жизнь. Душа должна вернуться и прирасти сама.