Невеста по ошибке. Укрощение строптивой (книга 1)

Глава 9

Говорят, что мысли могут быть материальными. И я в этом убедилась, когда чуть не умерла. Я же так рвалась к смерти в самом начале моего появления в этом мире. И вот чуть не получила, что хотела. Меня предупреждали только о Магии Слова, и ничего не говорили о мыслях. Но стоило и самой догадаться, что с собственными мыслями стоит тоже поосторожнее быть. Ведь наши мысли — это те же слова, только не произнесенные вслух.

А началось все с того, что к вечеру признаки простуды снова вернулись. Но помимо шмыгающего носа, крайне неприятного першения в горле, будто там наждачной бумагой орудуют, периодического сухого кашля и ломоты в теле было кое-что еще очень странное. И крайне неприятное, давящее изнутри. Как если бы мои внутренние органы засунули в центрифугу, отжали, а потом стали перемалывать через мясорубку. Меня мутило и штормило, как маленькую лодчонку в неспокойном океане, скручивало от боли так, что бывало трудно дышать. Такого я не испытывала никогда, а потому в какой-то момент даже страшно стало — а не заразилась ли я здесь чем-то неведомым? Ведь никто же не говорил, что во всех мирах простуда протекает одинаково. Или, еще лучше, заразилась чем-то неизлечимым, и вообще до сих пор неизведанным.

И мои страхи росли с каждой минутой, потому что эдме Хенна, прожившая бог знает сколько веков и немало повидавшая, была крайне озадачена и обеспокоена моим состоянием.

Врач, которого здесь называли лекарем, вызванный сразу, как только стало понятно, что это что-то не совсем обычное, стоял надо мной, производил какие-то манипуляции руками над мои телом и хмурился. Разве что в затылке не чесал от недоумения.

Я же то проваливалась в забытье, то выныривала на краткие мгновения, в которые мне удавалось услышать лишь обрывки разговора лекаря и эдме Хенны. И ничего хорошего в них не было.

— Никогда не видел ничего подобного, — говорил лекарь в одно из таких прояснений моего разума. — Значит, госпожа де Вир описывает это, как если бы ее внутренности перемалывали?

Но самым прекрасным было вот это:

— Чудо будет, если она переживет эту ночь…

Лучше бы я этого не слышала. Один раз мне уже показалось, что я умерла. Но теперь мне совсем не хотелось умирать взаправду.

А еще я запомнила странное пойло, которое эдме Хенна влила в меня, игнорируя мои слабые протесты. Я не хотела пить странную субстанцию, один только цвет которой уже вызывал у меня тошноту. Но меня никто не спрашивал: просто открыли рот и влили. Даже силу не пришлось применять, потому что я просто не в состоянии была сопротивляться. И, надо сказать, на вкус это пойло оказалось еще более противным, чем на цвет. Как будто паштет перемешали с малиновым вареньем и добавили туда лимонный сок. Мерзко.

А дальше снова было забытье, в темноте которого я видела странные серебристые всполохи. В какой-то момент мне даже показалось, что это тот шарик «навещал» меня. Точно не могла сказать, может, и всего лишь привиделось.

Первые признаки выздоровления появились ближе к утру, когда я проснулась и более-менее соображала кто я, что я и где нахожусь. А еще обнаружила на своей груди кошку, которая спала, вытянув передние лапы. Одеяло было откинуто в сторону. Приятное тепло от этого маленького тельца распространялось по всему моему телу. Говорят, что кошки умеют лечить. И, похоже, сейчас я стала не просто свидетелем такого чуда, а испытала на собственной, выжатой как лимон, тушке.

Эдме Хенна сидела в кресле возле кровати и спала. В неверном тусклом свете то вспыхивающих, то потухающих кристаллов ее лицо выглядело намного старше, чем казалось при дневном свете. Но я уже не удивлялась таким метаморфозам, так как из рассказа эдме Хенны следовало, что ей явно уже за сотню перевалило. Если не за две. А то и больше.

Чувствовала я себя, мягко говоря, дерьмово. Вот вам и хороший иммунитет, который дал сбой в другом мире. Но стоило ли удивляться такому повороту событий? Не думаю. Было бы просто странно рассчитывать, что в другом мире мой организм будет вести точно так же, как и в моем родном это было.

Кошка открыла глаза, приподняла голову и посмотрела на меня прищуренными глазами. По моему телу прошла легкая дрожь, когда она замурчала. Стало еще теплее и я снова провалилась в сон.

* * * * *

— Как вы себя чувствуете, госпожа де Вир? — вопрошал лекарь снова и снова, пока водил над моим телом своими руками.

Похоже, у него была какая-то своя особенная магия. Я чувствовала не очень приятное, но не критичное покалывание в теле. Только не знала: последствия ли это пережитого ночью, или же это от манипуляций лекаря, который будто бы прощупывал мое тело, пытаясь определить, осталась ли опасность, или можно спокойно выдохнуть.

И, судя по его разгладившемуся лицу, на котором не осталось и тени беспокойство — я буду жить.

Это хорошо. А то было бы очень обидно, если бы я умерла, когда уже смирилась со своей участью невольной заложницы чужого мира.

— Госпожа де Вир? — лекарь нарушил мои размышления и повторил свой вопрос про мое самочувствие.

Я не любила такие вопросы. Ну как может чувствовать себя человек, который только что кое-как выбрался из могилы, которую сам же себе и вырыл? Но надо было что-то ответить, чтобы он уже успокоился.