Невеста по ошибке. Укрощение строптивой (книга 1)

Глава 10

— Это не очень хорошая идея, госпожа, — сказала эдме Хенна, хмуро глядя на меня. — Господин Файлин прописал вам постельный режим…

Я поморщилась, потому что была в корне не согласна с эдме Хенной. И с господином Файлином. Особенно с ним. Тоже мне лекарь. Одно название только. Как по мне, так эдме Хенна, а еще Призрак (да, я предпочитала думать, что это все-таки самая обычная кошка, такая же, как и в моем мире, а не даска, или плод моего воображения), сделали куда больше, чем этот сморчок.

Да, я еще не в полной мере оправилась — все еще мучил кашель, а в отражении зеркала я видела бледное подобие себя. Но быть запертой в четырех стенах, лежать бревном в кровати, насильно запихивать в себя еду и пить осточертевшее противное пойло, которое по какому-то недоразумению именовалось «лечебным отваром» и якобы способствовало более быстрому выздоровлению (но все, что оно делало, это либо напрочь перебивало аппетит своим мерзким вкусом, либо вызывало тошноту, если было принято после еды), мне надоело.

Я остро нуждалась в свежем воздухе. Может, это местные девушки такие нежные фиалки, которым требовались недели на то, чтобы оправиться от обычной простуды, но лично я чувствовала себя вполне сносно.

Эдме Хенна, поняв, что спорить со мной бесполезно, пыталась найти компромисс и предлагала «погулять» на балконе. Но меня такое предложение совсем не устраивало, даже несмотря на то, что балконы в этом замке были очень большие. И вообще, разве можно сравнивать настоящую прогулку с балконом? Нет, конечно! Поэтому я настаивала на прогулке в парке, примыкающим к территории замка.

Ну а еще на том, чтобы компанию составила мне эдме Хенна. Все равно некому было меня сопровождать. Компаньонка Анне де Вир ушла незадолго до ее побега. Даже расчет не взяла. Просто в один не самый прекрасный момент исчезла, не поставив никого в известность. Меня это, конечно, удивило и озадачило. Но не эдме Хенну, которая уже привыкла к тому, что некоторые компаньонки Анне де Вир вполне могли так поступить. Впрочем, с другой стороны, это действительно было не так уж удивительно. С таким-то характером, как у госпожи де Вир… Мало кто выдержит прислуживать такому человеку продолжительное время. Компаньонок Анне меняла чаще, чем перчатки. Кто-то просто не устраивал ее по непонятным причинам, кто-то сам уходил.

Но меня это даже устраивало, потому что эдме Хенна знала мое истинное происхождение, и с ней можно было спокойно поговорить, если вдруг меня заинтересовало бы еще что-то из устройства этого мира, а не прикидываться дурочкой, которой мозги отшибло.

— На улице снег же идет, госпожа. Вы еще не успели оправиться от одной болезни, и можете тут же подхватить какую-нибудь другую малоприятную заразу, — снова попыталась отговорить меня эдме Хенна от моей затеи.

— Снег — это прекрасно, — отозвалась я, и в буквальном смысле нырнула в гардероб, принадлежащий Анне в поисках чего-нибудь относительно приличного и не пестрого.

Моя-то одежда, естественно, никуда не годилась. А вкус Анне де Вир повергал меня в уныние, но я не отчаивалась и все равно пыталась найти в этом пестром и местами чрезмерно откровенном хламе хоть что-нибудь однотонное и не столь открытое. Пусть под верхней одеждой и не видно таких вызывающих вырезов, но все равно мне такие платья не нравились.

Если это была местная мода, то для этих девушек у меня были плохие новости: все это попугайское безобразие — тихий ужас, от которого рябило в глазах вплоть до того, что выражение «звездочки перед глазами запрыгали» приобретало иной смысл. Но если это только Анне де Вир предпочитала носить подобное, то тогда плохие новости ждали меня.

За помощью к эдме Хенне я не собиралась обращаться. Во-первых, мало ли что она мне тут могла насоветовать. А во-вторых было простое любопытство «исследователя». Эдме Хенне оставалось только стоять и смотреть, как я вышвыриваю одно за другим платья из шкафа и забраковываю их. Возможно, ей интересно было, что выберу лично я, потому она даже не вмешивалась в мои поиски.

Наконец я откопала то, что вполне устроило меня своим внешним видом. Это было не очень пышное бархатное платье красивого темно-синего цвета с вышитым на подоле белым кружевным красивым узором. Убивали бантики на задней части юбки, но это было все же лучше, чем все остальное.

Выбрать накидку оказалось проще, чем платье. Я выбрала белоснежную, отороченную мехом, полы которой были такими длинными, что должны были подметать за собой все, что попадалось у них на пути. Впрочем, они все здесь такими были, так что особо и выбирать не приходилось длину. Я надеялась только, что не запутаюсь в них и не «умоюсь» снегом.

А вот тонкие сапожки нагнали на меня тоску. За окном действительно крупными хлопьями сыпал снег. Он начался еще ночью и успел уже засыпать землю так, что ее видно не было.

Собственно, это была одна из причин, почему я так рвалась на улицу. Я любила первый снег. Можно даже было сказать, что до безумия обожала. Особенно, когда он только-только выпал. Я-то привыкла к тому, что в моем родном мире уже через несколько часов снег становился грязным и терял свое очарование. А если еще, бывало, дождю приходила дурная идея пойти в декабре, тогда вообще можно было забыть про прогулки.

Я повернулась к эдме Хенне и вопрошающе посмотрела на нее, помахивая сапожками.