Невеста по ошибке. Укрощение строптивой (книга 1)

Глава 12

Мне уже не казалось — я была уверена, — что Судьба не просто шутит надо мной, а самым наглым образом издевается. И сейчас она подложила мне ту еще свинью.

Спор Риккарда де Граафа и тера Алдерика происходил в коридоре на повышенных тонах. Но слов вот, к сожалению, разобрать не получалось. И причиной тому была не магия какая-то, или давший сбой мой не такой уж и плохой слух. Просто они как будто говорили на каком-то диалекте местного языка: вроде как проскальзывали знакомые слова, но сути понять у меня не получалось.

Но очень похоже было, что Риккард де Грааф самым позорным образом отчитывает тера Алдерика за то, что тот притащил меня сюда, да еще и допрашивал. По крайней мере, такие выводы я сделала из того, что сказал Риккард де Грааф, едва только появился здесь. Ох, если бы господин де Грааф только знал, что я, вообще-то, сама виновата…

Но даже не это было самым ужасным. Я-то рассчитывала на то, что его сын вернется в скором времени, и очень надеялась на его адекватность, чтобы попросить помощи в решении сложившейся проблемы. А оно вон как. И что мне теперь, блин, делать?! Как себя с ним вести, что говорить? Вряд ли господин де Грааф погладит меня по головке и с распростертыми объятиями обрадуется возвращению блудной «невесты».

В голове было много мыслей, но цензурными в них были только знаки препинания. А еще снова паника, которая волнами набегала, захлестывала и окунала с головой в свои ледяные пучины. Не помогали даже дыхательные упражнения. И я всерьез начала задумываться о том, а не рвануть ли мне отсюда? Ведь я же, как выяснилось, ничего критичного не натворила, и Хелльстрём, по идее, должна отпустить меня без проблем. Просто выскочить, сбить этих двоих спорщиков с ног и… А, что, собственно, «и»? Даже если мне удастся каким-то невероятным чудом удрать отсюда, то куда я потом подамся, да еще и со скованными руками? В поля? Открытое пространство, где я буду как на ладони — плохая идея. Нет, не так. Хреновая идея. Хуже просто уже некуда.

Но хуже могло быть.

Голоса в коридоре, наконец, утихли, дверь открылась и первым вошел крайне озлобленный внезапным поворотом событий тер Алдерик. Следом за ним шел не менее злой Риккард де Грааф. Только если тер Алдерик злился на всех и вся, то господин де Грааф только на одного человека в этой комнате. И это была не я. Только вот я не знала, радоваться ли мне этому открытию, или же ждать куда более худшего.

Господин де Грааф в буквальном смысле метал молнии, направленные исключительно на тера Алдерика. На меня он даже не смотрел. Но я не сомневалась, что скоро и мне на орехи перепадет.

— Отпустите госпожу де Вир, — приказал Риккард де Грааф тоном, не терпящим возражений.

И все еще не смотрел в мою сторону. Вот, значит, до какой степени разозлила его Анне де Вир, что сейчас господин де Грааф сдерживал себя и не удостаивал меня даже коротким взглядом.

М-да, можно ли было попасть еще хуже, чем сейчас? Я уже даже готова была смириться с тем, что меня свяжут по рукам и ногам, засунут в рот кляп, и выдадут замуж безо всякого согласия. Это было бы, по крайней мере, не так обидно, как получать только за то, что прежняя хозяйка этого места была больная на всю голову истеричка. А мне теперь, совершенно левому человеку, нужно было как-то разгрести последствия ее побега с наименьшими потерями как для своей психики, так и для свободы.

Я пыталась заглянуть в лицо Риккарду де Граафу. Точнее, меня волновали его глаза. В моем мире бытовало мнение, что глаза — это зеркало души. Но я никогда не придавала серьезного значения этому выражению. Ровно до тех пор, пока не оказалась здесь. Потому что каким-то странным образом мне удавалось определить, кому стоит доверять, а от кого лучше держаться подальше. Хоть у меня было не так уж и много подопытных кроликов, но даже их оказалось достаточно, чтобы убедиться — по одним только глазам можно определить человека. Конечно, я не исключала возможности, что могу иногда и ошибаться. Вон, например, тот же тер Алдерик — по глазам вряд ли можно было что-то определить. Возможно, это были издержки его профессии. А, может, и что-то другое, потому что, как бы там ни было, он просто не нравился мне на подсознательном уровне, и я ничего не могла с этим поделать.

— Тер Алдерик? Какая часть фразы «Отпустите госпожу де Вир» вам была непонятна? — угрожающе спросил господин де Грааф, глядя при этом куда угодно, но только не на нас обоих.

Нехотя, тер Алдерик все же подчинился. Но снятием наручников дело не ограничилось. Тер Алдерик грубо вцепился в мой локоть, так, что я поморщилась от боли — наверное, потом еще и синяки останутся после такой хватки, — и дернул меня вверх. Не будь стол и стулья приколочены, я точно снесла бы их. А так — неплохо приложилась об то и другое сразу. Было очень больно и на глазах выступили злые слезы.

— Поосторожнее, тер Алдерик, — осадил его господин де Грааф. — Если на девушке обнаружатся синяки, то это будет на вашей совести и о последствиях лучше не думать.

Вот как. Что, господин де Грааф, бережем это сомнительное сокровище для сыночка, да? Что ж, я вас разочарую — ему это не светит. Не в этой жизни. Но это потом. А сейчас мне бы только выбраться отсюда, а там уже и поговорим по душам.

И мне было плевать, поверит мне Риккард де Грааф, или же сочтет очередной дурью, пришедшей в далеко не светлую головку госпожи де Вир. Я намерена была выложить ему все, как есть. Ну а если же это станет последней каплей для господина де Граафа и остаток своих дней я проведу в заведении для душевнобольных… Все же лучше, чем терпеть подобное обращение.