Невеста проклятого

ГЛАВА 5. Неприкосновенность и пророчество

ГЛАВА 5. Неприкосновенность и пророчество

После утренней трапезы вновь поднялись в сёдла, продолжая путь через лес. К обеду начало распогоживаться, и уже вскоре над головой воздушно парили рваные белые облака, в прорехах которых просвечивалось глубокое, как дно озера, синее небо. Так же потеплело и на душе. Тоска по дому ныне не так сильно снедала Росью, как вчера.

Вспомнила Валуя, и по спине пробежал холодок. Его появление сильно изумило. Раньше парень не оказывал никаких знаков внимания, только на вечерних посиделках, где собиралась вся Елица коротать вечера, он, бывало, поглядывал украдкой в её сторону, но не решался приближаться. А тут просто в голове не укладывалось, что тот способен так поступить. И о чём только думал!? Ведь она даже никакого повода не подавала, чтобы он почувствовал себя в праве за ней броситься в погоню. Казалось, не переживёт она стыда, и теперь старалась не пропускать в мысли случившуюся неурядицу. Всё обошлось и Слава Богам. Хотя не меньше её удивило, что княжич вот так вступился за неё. Из головы Росьи всё не выходил взгляд Дарко, полный гнева, вот же подумает теперь о ней невесть что. И про сестру пришлось лгать, что по общему сговору и согласию скрепила она узы. Если бы Валуй рассказал правду, позор бы точно настиг, вернулась бы она с Руяной восвояси, деревенские и вовсе их затоптали бы, житья им не дали. Защитила богиня-пряха, Валуй ушёл. Правда о чём они разговаривали ещё с Дарко, Росья так и не узнала, как бы ей того ни хотелось.

А тут ещё Руяна украдкой начала подшучивать, мол княжич больно засматривается на неё. Тогда Росья краснела и одёргивала чернавку, сама оглядывалась — слышит ли кто их. И чего ей в голову такое пришло? Присматривается наверняка из-за Валуя. Вспомнив его в очередной раз, Росья передёрнула плечами.

— Кажется, опять накрапывает, — услышала она голос Дарко позади себя, обернулась, и тут же смутилась — горячий взгляд мягко огладил её.

Росья отвернулась, услышав тихий смешок Руяны. Чернавка чуть наклонилась, шепнула:

— Гляди, как волнуется. Я же тебе говорила, глаз с тебя не спускает.

— Замолчи, — шикнула Росья на не в меру развеселившуюся девку. Вот же горе взяла на свою голову.

Та только, сморщив веснушчатый нос, отстранилась, оставляя Росью в покое, смеясь одними глазами, но более не тревожила.

Росья подняла голову. И в самом деле, когда успели набежать тучки? В ответ этой мысли упало на лицо несколько холодных капель.

— Нужно искать укрытие, нешто под дождём мокнуть станем? — кто-то предложил из гридней.

— Да и девушкам спать на сырой земле не пристало, ещё наследников рожать, — подхватил волынянин.

Щёки Росьи и вовсе припекло, она беспомощно глянула на чернавку, которая согласно кивнула головой.

Действительно, тучи наползли быстро. Теперь, когда выехали из леса, и кроны больше не мешали, это стало видно. В месте, где они проезжали, вдоль берега неширокой, заросшей рогозом реки тянулись вереницей хозяйские постройки да избы, старые и только недавно срубленные, что красовались новенькими резными наличниками. Мужчины, припомнив недавно сказанные слова Полада, заговорили об отдыхе. Всем хотелось и мягкую сухую постель, и баньку. А потому свернули в сторону пасущихся неподалёку волов, споро направились к первым дворам.

Не доехали и всего-то малость, как в недрах потяжелевшего, брюхатого неба загрохотало, а следом влил сплошной серой стеной дождь. Въехали всем скопом на быстро развезённую в грязь улицу. Гуси, что охотно паслись под дождём, с гоготом шарахнулись прочь с дороги, шипя и вытягивая гибкие шеи. Однако никто не спешил выходить к прибывшим путникам под шумящий ливень.

— Укройтесь, — подступил княжич, накидывая на плечи Росьи полог плаща, который пусть и был тяжёлый, но не пропускал влагу, и настолько был большой, что хватило и на Руяну.

Росья, оказавшись с ней под одним укрытием, наткнулась на её довольный взгляд, стиснула зубы. Чернавка, видя строгое лицо дочери старосты, не посмела больше и слова вымолвить, молчала.

На какое-то время девушки оглохли от грохота о плащ тяжёлых дождевых капель, но среди этих звуков вскоре просочился посторонний. Росья выглянула из укрытия. Навстречу к всадникам выбежал мужичок. Дарко и Полад о чём-то переговорили с ним, деревенский вдруг махнул рукой, указывая куда-то в сторону. Дарко развернулся и подал знак своим людям следовать за ним. Росья невольно засмотрелась на княжича. Вымокшие его волосы облепляли лицо, плотно сжатые губы выказывали твёрдость, глаза прищуривались от хлеставшего ливня, он смотрел проницательно на гридней, и вдруг взгляд его остановился на сидевших в сёдлах и прижавшихся друг к дружке девушках. Росье почему-то подумалось, что княжич смотрит именно на неё. Да чего она себе возомнила такого? Она же не Станислава, чтобы на неё заглядываться. Может, напротив, берёт его разочарование, что потомственная ведунья, внучка Бреславы, оказалась самой обычной девкой, какая может жить в глухомани. Пусть и называл красой, да видно тогда смеялся, лишь бы дорогу выспросить до Елицы. Росья усмехнулся. Надо же, и сама ему путь указала, чтобы он вот так скоропостижно забрал её у родичей.

— Любопытство меня разбирает, теперича думаю, похожи ли они с братом? — выдернула её из задумчивости чернавка.

Росья вдруг припомнила своё видение, но как-то смутно, слишком много прошло времени. Казалось, Волот был матёрее, и волосы у него до плеч, темнее, чем у Дарко.

«Да и он ли это?» Об этом Росья сможет судить, только когда увидит старшего сына Мстислава, а до той поры только гадать.

Мужчина довёл путников до широких сосновых ворот, где они и разделились с мужской половиной. Девушек встретила низкорослая плотно сбитая женщина, которая заботливо отвела их в просторную, пахнущую сосновой живицей горницу терема. Приветливая хозяйка забрала мокрую одежду, накрыла на стол, чем богаты, и усадила молодых путниц отобедать. Росья проглотила ради приличия две ложки горячего наваристого бульона из крольчатины и поняла, что насытилась, есть не хотелось, ждала, когда закончит Руяна. Молча слушала, как шумит за окном ливень, кажется, и ветер поднялся. На улице так и вовсе посерело всё, небо с землёй воедино слилось.