Невеста Змея. Каменное сердце

7

– Ты что–то вспомнила?

– Если только ужас и все эти смерти, – тихо прошептала я, смахнув с щеки слезу и невольно сжавшись. – Те, кого я знала… единственное, что от них осталось, это воспоминания.

– Ты и их не должна была помнить, – со вздохом произнёс Алех, облокотившись спиной об ограждение.

– Почему?

Я наконец–то взглянула на Алеха, но он не смотрел на меня, обводя крышу тяжёлым взглядом. Его собранные несколько минут назад волосы в хвост были распущены, и сейчас, под светом луны, казались темнее, с почти что белыми прядками.

– Потому что я эгоист, – усмехнулся он, прикрыв веками глаза. – От кончика пальцев до мозга костей. Я делаю только то, что интересно в первую очередь мне. Иду против заданной системы и не жалею об этом. На твоё несчастье, на моём пути попалась ты – отнюдь не глупая девчонка, вот только обиженная всеми. Ни семьи, ни счастья, ни любимого человека – лишь квартирка на окраине Москвы. Казалось бы – серая мышка, которых в этом мире сотни. А в итоге?

– А в итоге одни только проблемы.

– Возможно, – не сдержал усмешки Алех. – Но однажды эта серая мышка когда–то спасла мир от влияния Девятого.

– Это была не я, – рефлекторно ответила я, хотя и не помнила это самое «спасение».

От холодного ветра пробрало, и обхватив плечи ладонями, я молча сверлила взглядом яркий белый диск луны.

– Это была ты, – наконец–то взглянув на меня, произнёс мужчина. – Не твой Змей, не люди с Тёмным Искусством. Это была ты, и никто другой.

Я промолчала, буквально ощущая его взгляд, прожигающий насквозь. Никто бы перед ним не выстоял, и я в том числе.

– Я кое–что вспомнила, – негромко призналась я.

– Правда? И что же?

Возможно, мне показалось, но на миг в голосе Алеха мелькнула настороженность, которую он попытался скрыть. Что его так насторожило? То, что я вообще не должна была ничего вспоминать?

– Последние минуты.

Дыхание спёрло в груди, и я разочарованно взглянула на разбитую бутылку. Заметив это, мужчина со вздохом поднял руку, продемонстрировав прямоугольную бутылку с янтарной жидкостью. Она уже была прикончена наполовину.

– Выпей, – не глядя на меня, глухо произнёс Алех.

Помедлив, я взяла из его рук бутылку, невольно коснувшись тёплых пальцев и заметив, как дрогнул мускул на его щеке. Приложившись к горлышку, я отглотнула холодную жидкость, что огнём полилась по горлу и заставила закашлять.

– Крепкое?

– Даже слишком, – прохрипела я.

Алех понимающе усмехнулся, запрокинув голову и с прищуром взглянув на крапинки звёзд.

– Тебе повезло.

– И в чём же?

– Ты забыла. А кто–то всё помнит и старается забыть, когда ты ищешь ответы на свои вопросы, – пожал плечами он. – Задумайся – может, тебе и не надо ничего знать? Может, то, что ты забыла, оно и к лучшему?

Я взглянула на бутылку в руке, ощущая её тяжесть в онемевших от холода пальцах. Взгляд янтарных глаз прошёлся по моему лицу, выжидая ответа. Но я молчала, ощущая внутри себя призрачное тепло и тихие волны воспоминаний, которые набегали из непроглядной тьмы. Пока что Мильхейм добрался только до детства, и то оно было размытым.

– Тсера… – Я невольно стиснула зубы, прежде чем продолжить: – Она же слуга Девятого. Почему она здесь?

– Потому что она оказалась сломленной.

– В каком смысле? – даже растерялась я.

– У неё была цель, к которой она двигалась не смотря ни на что. И когда эта цель уже была в её руках, Девятый присвоил её себе, сослав Цепеш за ненадобность прочь от своих глаз. Он использовал её как свой инструмент, и под конец должен был сломать. Но у него выбили просьбу оставить её в живых, и сказать по правде, Тсера вовсе не рада этому.

«– Поклянись, что не тронешь её.

– Не трону».

Во рту пересохло, и глотнув как можно больше от напитка, я тут же зашлась в кашле.

– А тебя?.. тебя он тоже использовал? – глухо прошептала я, ощущая, как горит горло от холодного воздуха и обжигающего напитка.

– Он всех использовал, – только и пожал плечами Алех. – Но если кто–то из нас знал, что в итоге получит, то кто–то просто закрывал на это глаза, веря в лучшее.

– Как она?..

– Как она.

Мы замолчали, и перед глазами вновь встал облик Тсеры: бездушной, полной презрения и неверия ко всем. Но если верить Алеху, то сейчас она была сломленной. Так же, как и мы.

– И что теперь? – только и спросила я.