Невеста Змея. Каменное сердце

9

Сияние пропало, но перед глазами ещё долго мелькали изумрудные искры. Зажмурившись и наощупь облокотившись об стол, я нерешительно приоткрыла глаза, тут же забыв буквально обо всём на свете. В паре метрах от меня, в тусклом зелёном сиянии, больше похожий на предрассветную дымку, стоял Мильхейм. Его лицо закрывала знакомая золотая маска, а рога, два из которых были сломаны, вздымались в потолок.

Стоявший рядом со мной Панкрат издал тихий, приглушённый вздох, похожий на стон, и медленно осел на стул. Тсера сглотнула, круглыми от изумления глазами смотря на зыбкого Змея, наслаждающегося моментом.

– …Кажется, кто–то хотел меня видеть… – голосом, от которого внутри всё содрогнулось, прошелестел четвёртый Змей.

Медленно повернувшись, отчего полупрозрачная тёмная ткань его одеяния так и заискрилась изумрудными искрами, он взглянул на заметно побледневшего Панкрата. Я готова была поспорить, что в эту минуту губы Мильхейма растянулись в улыбке, ну или в самодовольной усмешке, свойственной только ему.

– …Панкрат, вижу, вы всё так же водите за нос Святых Детей. Сожалею о том, что не удосужился сохранить себе первозданный разум. К счастью, я уже восстанавливаюсь…

– Водит за нос? – невольно вырвалось у меня.

Мильхейм плавно повернулся ко мне, и в его изумрудных пылающих глазах на миг мелькнуло удивление. Словно он успел за это время забыть обо мне, и теперь недоумевал, что я тут делаю. Однако его глаза тут же перестали пылать, и он кивком подбородка указал на переводящего дыхания Панкрата.

– …Ах да, как–то совсем запамятовал…

– Да неужели? – даже не скрывая в голосе сомнение и пренебрежение, ответила я.

Выпрямившись и скрестив на груди руки, я постаралась достойно выглядеть в лице Змея, пусть и дотягивала ему едва до груди.

– …Анна, я же говорил – всему своё время… – усмехнулся Мильхейм, приложив длинный чёрный палец к губам маски. – …Тсера, будь добра, сходи за Алехом…

Нелапси вздрогнула, очнувшись и несколько раз моргнув, приводя себя в порядок. Тьма уже не струилось под её ногами и за спиной, да и волосы не извивались живыми змеями на плечах. Однако хмурое настроение не ушло, и скрестив на груди руки, она облокотилась об стену.

– Уже идёт. – Она замолчала, сощурив глаза и по–звериному усмехнувшись. – А ты живучий. Я то думала, что на этот раз уже навсегда с тобой распрощалась. Видимо, в той заднице, где ты находился, тебе быстро наскучило. Скажи «спасибо», что я оставила твою маску перед самыми глазами.

Я не сдержала удивления, вытаращив глаза на Тсеру. Та это заметила и пожала плечами, словно скидывая незаметную пылинку с идеально чёрной рубашки.

– Анна – если ты думала, что всё, что увидела и услышала в этом доме, было просто так, то не заставляй меня дивиться твоей глупости, – закатила глаза она. – Я прекрасно знала, что в тебе засела крупица четвёртого, и что он вернёт тебе твои воспоминания. Правда, не за просто так… сколько ты у неё забрал? Десять, двадцать?

– Двадцать чего? – напряглась я.

– …Шестьдесят … – как–то приглушённо ответил Мильхейм, старательно избегая моего взгляда.

Тсера не сдержала усмешки, вновь взглянув на меня.

– Шестьдесят лет твоей жизни за возрождение четвёртого – не такая уж и большая сумма, не так ли?

У меня онемел язык, а челюсть чуть ли не отвалилась, готовясь со стуком приземлиться на пол. Даже Панкрат выглядел озадаченным, а вот Тсера весьма довольной, правда, до того момента, пока не нарушили гробовую тишину.

– Шестьдесят лет? – тихий голос вспорол тишину, и даже гордый Мильхейм напрягся, когда волосы Тсеры встали дыбом. – Не потрудишься всё объяснить сначала мне?

Лёгкие закололо, и поняв, что всё это время не дышала, я с шумом выдохнула. Мой взгляд скользнул за спину нелапси, на хозяина этого дома, что стоял на пороге. О, как же зол и недоволен он был! Янтарные глаза жгли не хуже огня, а на лице застыла ледяная маска палача. Что–то подсказывало, что я впервые вижу Алеха в таком состоянии, и невольно самой стало страшно.

– Алех! – преувеличенно бодро воскликнула Тсера, обернувшись и тут же захрипев. Пальцы мужчины сжались на её шее, и девушка сквозь силу усмехнулась. – Ты же знаешь… меня таким не убить…

– Я вроде бы не говорил, что буду тебя убивать.

На лбу Тсеры проступили капельки пота – кажется, она испугалась по–настоящему, смотря на эти дикие, пылающие ненавистью, глаза Вольха. Неужели его вывело из себя мои ускользнувшие годы? Или то, что кто–то посмел действовать за его спиной?

– Я жду, – голос прозвучал как приговор, от которого моё сердце ухнуло вниз.

– Алех, послушай… – неуверенно начал Панкрат, однако тут же замолк, стоило тому вздёрнуть бровь.

Неуверенно заломив пальцы, Мильхейм со вздохом, больше похожим на сдувшийся шарик, произнёс: