Невеста Змея. Каменное сердце

2

За окном распростёрлась обманчивая синева неба. Внизу же мелькали деревья с позолоченными кронами, что рыжим и алым ковром закрывали собой землю. А вдали виднелись знакомые очертания карпатских гор. И ведь с виду всё было в порядке. Но только с виду.

– …Красивая иллюзия… – заметил Мильхейм, устроившись у меня на коленях и не прекращая урчать. – …Вот только всё, что ты видишь, лишь ловушка…

– Знаю, – тихо ответила я, не сдержав вздоха. – Что нас ждёт?

Мильхем перестал урчать, оторвав от лап свою голову и взглянув на меня умными зелёными глазами.

– …Не могу сказать точно… но, возможно, придётся столкнуться с прошлым. Не только с твоим…

– Даже с твоим?

– …Да… и следует быть крайне осторожным. Прошлое изменчиво – сделаешь что–то не так, и будущее поменяется. Нам лишь надо не допустить Алеха до алтаря Корвуса…

– А если всё изменить в то время, когда только родились Судьи?

– Тогда не родишься ты, – прозвучал голос над головой, и в белое кожаное кресло напротив опустилась Тсера. Положив ногу на ногу, она взяла с подставки бокал с золотистым шампанским. – Мы меняем ближайшее прошлое, что бы изменения не были катастрофического масштаба. Если поменяешь то прошлое, в котором родились Судьи, то мир изменится до неузнаваемости. Мы не можем так рисковать, так что оставь эту идею.

Я облизнула пересохшие губы, стиснув на подлокотниках пальцы.

Вибрация самолёта в салоне почти и не ощущалась. Над головой играла плавная музыка, заглушая тихие разговоры, а на подставках стояли бокалы с шампанским и закусками. И почему–то я была совершенно не удивлена, когда оказалось, что у Алеха есть свой самолёт. Из–за того, что большую часть мира окутала тьма, мы останемся не видимыми для других стран, вот только Корвус наверняка заподозрит что–то неладное. И пошлёт кого–то проверить. Остаётся надеяться, что Тсера не будет сидеть сложа руки.

– Ты что–то хотела? – поняв, что Тсера не собирается меня покидать, всё же поинтересовалась я.

– Возможно, – задумчиво ответила та, и её взгляд замер на Мильхейме. – А ну брысь.

Недовольно ощетинившись, но не став спорить, Змей тенью скользнул с моих ног. Подождав, когда он и вовсе исчезнет, Цепеш сверкнула в мою сторону чернотой глаз и поджала алые губы. Я ждала.

– Я хотела спросить насчёт Виктора.

Я солгу, если скажу, что сердце в этот момент не ёкнуло. Однако виду не подала, недоумённо наклонив голову.

– Ты наверняка знаешь, что когда–то в прошлом мы были… близки.

– Я бы даже сказала, что эта привязанность сохранилась спустя пятьсот лет, – хмыкнула я, подперев кулаком висок. – И что ты хочешь от меня услышать? Узнать, что он пытался меня полюбить, а в итоге не смог из–за своего каменного сердца? Или то, что Змеи любят лишь один раз в жизни? Тогда глаза не откроешь. Мне это и так известно.

Тсера не то усмехнулась, не то попыталась улыбнуться.

– Не сомневаюсь… – Она неуверенно замолчала, сжав пальцы на своём браслете. – Когда–то мы с ним были обручены.

Я не сдержала изумления, взглянув на Тсеру в попытке уличить её ложь. Но та не усмехалась, её глаза погасли, а сама она выглядела так, словно в чём–то провинилась. Такая необычная эмоция, которую я ещё никогда не видела на лице нелапси.

– Порой я мечтаю вновь оказаться в тех временах… – негромко прошептала она, отложив бокал. – Вот только знаю – даже если бы я вернулась, то снова бы встала на сторону Судей.

– Почему?

Тсера пожала плечами, взглянув на меня и явив на губах знакомую усмешку.

– Потому что там был бы Мильхейм, который склонил бы меня на ту сторону… ты же знала, что он был за Судей? Хотел испытать нечто новое, вот его и упекли на пятьсот лет в Пустоту…

– Да, слышала, – кивнула я. – Но ты–то почему встала на сторону Девятого?

Тсера наклонила голову, постукивая пальцами по деревянному лакированному подлокотнику кресла. Её глаза снова странно поблёкли, словно она вспоминала то далёкое прошлое, из–за которого стала такой.

– Ты знаешь, как люди становятся такими, как мы? Нелапси? – задумчиво поинтересовалась она, и я качнула головой. – Ну да, откуда тебе знать…

Вздохнув и подперев ладонью висок, Тсера взглянула на окно с проносящимися внизу деревьями и редкими перьями облаков.

– Нелапси становятся совсем не обычные люди, и даже не те, кто переборщил с Тёмным Искусством… нелапси становятся полиморфы, которые перешли через свою черту. Мне «посчастливилось» родиться полиморфом. – Она горько усмехнулась, всё ещё не смотря на меня. – Я дожила до двадцати, стараясь не пользоваться своим Искусством, и всё равно обращаясь в свою вторую сущность… я уже тогда была знакома с Виктором, но он не знал или не хотел знать, кто я такая… мы обручились, и я начала искать способ излечиться, хотя это было невозможным. Тогда меня и нашёл Мильхейм, сказав, что если я присоединюсь к Судьям, то излечусь…