Невезучие

Глава 4

Вика♀

В комнате повисла тишина. Словно за один миг сгорел весь воздух, и мы перестали дышать. Разучились говорить, просто мыслить. Мы умерли.

 – А почему ты не сообщила в полицию? Почему никому не рассказала? – сыпал вопросами Игорь.

 – Ты куришь? – спросила я.

 – Нет, – явно непонимающий дурного вопроса, ответил он.

 – И не начинай. После табачного дыма начинается такая отдышка, словно внутри все горит, а ты бежишь к воде, а она все дальше и дальше. И в итоге ты умираешь, мучительно.

Я посмотрела на него. Он был удивлен.

 – Вот после того случая в парке, я стала курить. Сначала дешевые сигареты без фильтра. Знаешь, они были такие паршивые, но тогда денег на дорогие и хорошие не было. Я снимала стресс затяжками. В день выкуривала двадцать, а может тридцать сигарет. Для меня это было как спасательный круг. Тонешь, тонешь, и тут вырываешься из объятий смерти, делаешь затяжку, и ты снова на суши, вроде жива, но внутри давно сдохла.

 – Причем тут сигареты? – закричал Игорь.

 – А потом, когда я вернулась королевой, я курила где-то около полгода, а потом резко бросила. Просто в один миг, взяла и завязала.

 – Ты хочешь курить? – спросил он почему-то шепотом.

Я подняла взгляд на него и улыбнулась.

 – Я бросила. Ведь я стала курить после той трагедии в парке, а когда смогла отпустить ту боль, то смогла и бросить.

 – Ты что-то сделала тому парню. Ты сделала это с помощью сигареты, – Игорь резко замолчал.

А я засмеялась.

 – Скоро сам все узнаешь, но поверь мне, я не такой зверь, как всем кажется.

***

Я плохо помнила, как приползла домой. Именно, приползла. Моя куртка была порвана во многих местах, штаны разорваны в области укусов, а боль стучала в висках.

Мама сидела на кухни и болтала с очередным новым хахалем.  Я была уверена, что на столе будет стандартный набор: бутылка дешевого шампанского и коробка самых безвкусных конфет с орехами, которые они никогда не ели. Мама убирала их в холодильник, а утром говорила, что они оставили их специально для меня.

Обычно мама и незнакомый мужик сидели на кухне около часа, смеялись и обнимали друг друга, а потом мама со строгим видом заходила ко мне в комнату, говорила, чтобы я погуляла часа два где-нибудь, и ждала, когда я уйду.

Так было каждую неделю. Каждый раз – новый мужчина.

Но в этот день мамины планы летели с обрыва глубоко в бездну.

Увидев меня, она не сразу оценила ситуацию. Ее крики больно отдавались в голове, вызывая приступы рвоты.

Спустя несколько секунд все встало на свои места.

Я плохо помню, что происходило в последующие несколько часов.

Мама истерично кричала в трубку мобильного телефона, затем бегала по комнатам, собирая какие-то вещи.

Я же сидела на диване все в той же порванной куртке и с прокусанными ногами.

Внутри что-то лопнуло, как воздушный шарик, и стало холодно.

Последнее, что я помню до того как потеряла сознание, была милая улыбка пожилой женщины, которая сказала, что шансов на то, что я доеду до больницы, очень малы. Их практически нет.

Когда я закрыла глаза, то почему-то увидела огромную поляну с цветами. Вдалеке виднелись скамейки и фургончик с мороженым. В голове сразу всплыли воспоминания, связанные с папой. Я успокоилась и даже немного повеселела. Ведь я так по нему соскучилась, так хотела увидеть его, снова обнять.

Но противный писк какого-то аппарата сжег мою поляну, затоптав все цветы на ней.

***

 – Только не надо грустных глаз, я терпеть не могу, когда люди пытаются меня жалеть. Считаю, что жалость – это самое поганое чувство на свете.

Он продолжал смотреть на меня. В его глазах застыли слезы, или мне только это казалось. Но они стали стеклянными.

Он молчал, мне даже, на миг подумалось, что он не дышал.

 – Но как часто это происходит, люди ошибаются в своих предсказаниях. Я выжила, точнее я смогла выжить. Врачи, как потом мне рассказывала одна из медсестер, недолго занимались мною. Влили немного новой крови, зашили пару сосудов и спасли меня. Бешенства к счастью у меня не было обнаружено. Да его и просто быть не могла, ведь собака Миши была домашняя и породистая, которой прививки делали чаще, чем Миша мыл голову. Но уколы все равно мне сделали в профилактических целях.

Врачи думали, что спасли меня. Они были правы. Тогда в парке умерла тихая, забитая зубрилка, которая была всем безразлична. Они убили меня тогда, разрушили. И сейчас спустя столько лет, я хочу сказать им спасибо, за то, что сотворили меня новую.

Я стала той, кем являюсь сейчас благодаря им.