Невидимое

Глава 3

Глава 3. Праздник

 

Ночь практически вступила в свои права. Но июньская тьма неверна. На севере, у горизонта, она всегда освещена светлой полосой, отсветом не желающего спать солнца. В зените небо залило чернильно-черным цветом, на фоне которого ярко сверкали звезды.

Александр гостил у тестя почти сутки. Он сидел за праздничным столом уже который час, отмечая юбилей Василия Васильевича, и был сильно пьян, с избытком залив свои душевные страдания.

Стол ломился от угощения. Хозяин не жалел еды и потратился основательно. Так как было тепло, то столы установили прямо перед домом буквой «т». Родные и близкие сидели по левую руку от юбиляра, а друзья и бывшие сослуживцы – по правую. Отдельно, рядом с главным, стояли столы для соседей и прочих знакомых. Народу собралось человек двести, не меньше. Половину из них Александр знал лично, ведь в детские годы ему приходилось часто бывать в деревне, но были и незнакомые лица.

Застолье по своей широте напоминало свадьбу. Готовкой к празднику занимались еще с вечера предыдущего дня. В каждом из концов стола сидели гармонисты, которые наперебой играли и напевали разные песни. А еще негромко звучала музыка через колонки, вынесенные на улицу из дома.

Такого гуляния Александр не видел никогда в своей жизни. Он будто попал в какой-то балаган. Тут толи орут, толи поют, там поднимают рюмку, выкрикивая тост, кто-то уже лежит в салате, на площадке, где вчера были припаркованы машины, идет пляс. Старые друзья Василия Васильевича уже успели затеять пару потасовок, но дерущиеся тут же примирились и продолжали веселиться. Просто не верилось, что такое еще может быть в каких-то ста километрах от Москвы.

Саша сидел в головной части стола, напротив Полины и ее нового парня, которого звали Константин. Слева и справа расположились дальние родственники Мельникова.

Праздник шел своим чередом, а Саша не отрывал глаз от своей жены и не мог понять, как же так вышло, что он в какой-то момент променял ее на другую, лицо которой ему сейчас было и не вспомнить.

Пережив теплую встречу тестя и холодный прием Полины, Саша разместился в одной из многих небольших комнатушек, которые располагались в цокольной части дома, где, несмотря на поздний час, царила суета. Многочисленные женщины – сестры, тетки, племянницы и, конечно же, дочери – готовили еду к праздничному столу. Почти везде горел свет. Будучи освещенным, старый дом источал уют и миролюбие.

Полина ушла спать, закрывшись изнутри в своей комнате. Поэтому возможность поговорить с ней пропала. Да и не подходящий выдался момент. Ему все больше и больше хотелось позвонить Андрею, чтобы согласиться на его план примирения с Полиной, предложенный другом еще в автобусе. Сейчас Александра радовало только то, что Константин, сопровождавший ее, уехал по делам в город.

Александр устал с дороги и желал только одного – поспать, но не смог отказать тестю в просьбе попить с ним чайку в беседке. Небо вновь заволокло тучами, но дождя больше не было. Хотя где-то на западе время от времени сверкали отблески молний и громыхал далекий гром.

Беседка находилась за домом, на границе сада и огорода. Ее конструкция была проста и незатейлива – восемь основательных бревен были вкопаны в землю, толстые доски на деревянных лагах на полу и бруски вместо перил, от непогоды ее укрывала покрытая железом крыша. Посреди беседки стоял круглый дубовый стол, а вокруг, по сторонам света, стояли четыре лавки.

Когда Саша вышел в сад, уже стемнело. В беседке его дожидался не только тесть, но и дочка Алевтины, его тезка – Александра и шестилетний Кирилл, сын Ирины.

– Вам не пора спать, дети? – спросил Александр, заходя в беседку, которую освещал тусклый свет лампы. Теперь, все, что было вне освещенного круга, стало непроницаемой мглой.

– Не-е-ет, – отозвался, широко зевнув, Кирилл.

– Мертвые не спят по ночам, – меланхолично ответила тезка.

Тесть улыбнулся, обнажив свои не по возрасту белые зубы. Саше показалось, что они даже сверкают в полумраке. Свет горел таким образом, что в яркой части круга были все, кроме тестя.

– Сейчас пойду уложу их, но на сон грядущий нужно перекусить. Моя бабка всегда меня перед сном поила чаем с малиновым вареньем и приговаривала, что, мол, для согреву. А ты садись, садись, в ногах правды нет.

– Логично.

Александр уселся напротив тестя.

– Нравится? – спросила девочка, показывая свою куклу.

Алевтина была права. С виду вроде бы барби, но какая-то странная. Саша присмотрелся, насколько позволял свет. На теле куклы были нарисованы десятки шрамов. Цвет ее кожи был как лоскутное одеяло – черное, белое, желтое, красное и т.п.

– Наверное, это барби «Франкенштейн»?

Тезка сморщила нос.

– Я спрашивала не кто это, а нравится тебе она или нет?

– Думаю, нет, – переведя взгляд с девочки на тестя, ответил Саша.

– Жаль, дядя Саша, очень жаль.

– Знаешь, я все-таки предпочитаю живых и целых. Они мне как-то симпатичнее.

Девочка обижено надула губки и вздохнула.

– Понятно, значит, мы с вами дружить не будем.

– Это еще почему? – удивился Александр.

– Потому что я, когда вырасту, стану вот такой.

Девочка выставила руку вперед, показывая свою ужасную игрушку во всей ее «красе».

– Вот такая пошла молодежь, – посмеиваясь, сказал тесть. – Иди ко мне, моя девочка, давай дядю Сашу чаем нашим угостим.

Тезка безропотно помогла дедушке разлить по белоснежным чашкам черный чай. Его аромат бодрил. Кирилл же тем временем уже клевал носом.

– Глаша! – куда-то в темноту крикнул тесть, – сестренка, иди-ка сюда.



Кожуханов Николай

Отредактировано: 20.12.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться