Незажженная свеча

Font size: - +

XV

С тихим скрипом старая узкая деревянная дверь – узкая даже для ванны или уборной – открылась. За ней разверзлось оно. Пространство. Как его называть – она не знала. Но знала, что это оно: чернота, покрытая короткими отрезками белых линий, как небо звездами, и откуда-то с боков вырываются косые лучи яркого, химического синего света.

Она шагнула вперед. Ослепительная белая вспышка на секунду затмила все, исчез синий свет, черное подобие неба, освещенное белыми черточками. Перед глазами возникла круглая комната с ядовито-зелеными стенами, по бокам которой были деревянные стеллажи, закругленные под форму самой комнаты, на которых стояли какие-то банки – она не знала, что там, наверняка, но чем-то чувствовала, что в банках плавают заспиртованные полусгнившие древние лягушки и прочая гадость. Прямо напротив нее, на противоположной стороне комнаты, была еще одна дверь, такая же узкая, в какую вошла она, но черная. Она шагнула вперед – дойти до двери как-то смогла всего в один шаг, хотя комната казалась большой. Осторожно отворила дверь. За ней был узкий темный коридор, с выложенными темно-фиолетовым кирпичом стенами. Сразу же за дверью была ниша. Она сунула руку в нишу – в ней лежала тонкая, чуть потолще церковной, восковая свеча.

Она сразу же догадалась, что свеча лежит здесь не просто так, что она любой ценой должна ее зажечь. Попыталась вернуться назад. Дверь, разделяющая коридор и круглую комнату, захлопнулась намертво и не поддавалась. «Но чем же я ее зажгу? У меня ни спичек, ни зажигалки… И никакого открытого огня здесь нет…»

В отчаянии она чиркнула фитилем свечи о стену. Тот на мгновение вспыхнул, но сразу же погас. Она чиркала еще и еще, но больше ничего не получалось. «Что делать? Нужно как-то зажечь ее…». Она попробовала потереть фитиль между пальцев – тщетно, он не поддавался.

Что-то толкнуло ее вперед. Она бежала, нет, вернее, летела по коридору вперед, едва успевая зафиксировать взглядом какие-то точки, в которых угадывались горящие в нишах свечи. «Зажечь одну свечу от другой» - сообразила она. «Наверное, здесь какой-то особенный огонь, необычный». Но остановиться не удавалось. Она летела с бешеной скоростью, не успевая засасывать воздух в ноздри, вперед, где уже виднелась сплошная стена из такого же кирпича, и знала, что если она не остановится сейчас же, ее расплющит об эту стену…

Алла Тернова вздрогнула и открыла глаза. Шесть шестнадцать утра. Еще темно, в октябре светает поздно. Тихо тикает старый бабушкин будильник на тумбочке. Она в доме своей матери. Она ушла от Резцова, и черт бы с ним, с Резцовым. Сейчас ее волнует только и исключительно одно: как зажечь свечу.

Потому что она знала: как только она зажжет ее – свеча осветит ей все, что вокруг нее происходит, и она сможет найти объяснение всему тому, что творится.

 

Конечно, они этот вопрос заранее не обговаривали, и если что-то пойдет не так, то… то она не знает, как объясниться, но это ладно. По крайней мере намерения у нее самые благие. Тише призрака Дана кралась по пустой комнате, в углу которой стояла кровать, на которой, завернувшись в одеяло, как в капсулу, абсолютно герметично, спал Кореец. На прикроватной тумбочке – наверное, такой же древней, как сам этот дряхлый, неприветливый дом, - лежал телефон и стоял недопитый стакан воды. Дана бесшумно подвинула стакан и положила блюдо на тумбочку. Хорошо, что у Корейца есть микроволновка, а не только убогая электроплитка с одной конфоркой. Хотя бы такой нехитрый подарок она смогла ему сообразить. Двадцать два – это цифра. Это почти юбилей. Гораздо значимее, чем двадцать один или двадцать три.

Вынув из кармашка домашнего платья сложенную вчетверо бумажку, она расправила ее и подложила под стакан. Короткое поздравление с днем рождения – сегодня, шестнадцатого октября, ему исполнялось двадцать два. Кореец еще спал. А время поджимало: ей скоро надлежит быть на работе. Оглядев еще раз свой утренний перфоманс – Кореец вчера даже не заикнулся о том, что у него день рождения – она на цыпочках кралась вон из комнаты, чтобы не разбудить.

Дверь предательски скрипнула. Тело под одеялом заворочалось, но вроде бы как не проснулось. Прокравшись к своей раскладушке, рядом с которой стоял стул, на котором были развешаны приготовленные для рабочего дня вещи, Дана выскользнула из платья, накинула на себя майку, яркий красный свитер, натянула колготки и уже потянулась к висевшей на стуле юбке, как дверь скрипнула, распахнулась и из нее, потирая левый глаз кулаком и отчаянно зевая, появился Кореец.

- Не смотри! – инстинктивно взвизгнула она, прячась за стул, спинка которого была завешена юбкой.

- А? – сонным голосом спросил Кореец, продрал глаза и быстро, тоже, видимо, инстинктивно повернулся к ней спиной. – Прости. Одевайся, я не смотрю.

- Все, можешь поворачиваться, - сказала она через несколько секунд, застегивая сзади молнию на юбке. – Ну, рано или поздно это должно было случиться…

- Я, собственно, ничего разглядеть и не успел, - широко зевнул Кореец. – Ты уже уходишь? Так рано?

- Где – рано? Восемь утра. Я еще и опоздала…

- Проспала?

- Ну, думаю, ты позже сообразишь, почему я опоздала. Ничего страшного, я же не одна там работаю, - улыбнулась Дана, - А ты чего так рано проснулся, ты же обычно поздно встаешь?



Федор Ахмелюк

Edited: 17.01.2019

Add to Library


Complain