Незажженная свеча

Font size: - +

VI

- Спасибо, очень вкусно было. Растолстею я тут с тобой, выгонят меня из «Эвиса», - слегка смущенно улыбнулась Иветта, отодвигая пустую тарелку.

- Не растолстеешь! – заверила ее Дана. – Ты, кстати, давно с Ахмелюком не виделась?

- Да нет… Я недавно, когда поехала утром кататься, встала на Георгиевской, ремень какой-то там порвался и аккумулятор сел. Он меня на буксире домой тащил, починил все, я и уехала. Дней… десять, что ли, назад это было, - немного помедлила с ответом Иветта. – А что такое?

- Теперь я понимаю, почему ты его бросила.

- И почему же?

- Потому что ему плевать не только на свою женщину, но и на своих друзей, - с горечью в голосе сообщила Дана, сев напротив и вяло помешивая ложкой чай с сахаром. Она, в отличие от Иветты, немного поправиться не боялась – ей бы это только добавило привлекательности.

- В смысле? – покосилась Иветта. – На кого, на кого, а на друзей ему точно не плевать. Надо, так он из бани голый выскочит и на помощь понесется. Да и на меня не было, справедливости ради.

- Да? Я сейчас у него спрашивала, как там Киса…

- Киса?

- Сотовкин, - объяснила более понятно для нее Дана.

Живя с Сычом, она слушала его рассказы об армии, и в них Сотовкин всегда фигурировал под своей армейской кличкой – Киса. Дану тогда очень рассмешила история возникновения этого «погоняла»: Киса кому-то проспорил нарушение дисциплины – а именно, неделю подряд мяукать на вечерней поверке. Мяукнуть надлежало всего один раз, но так, чтобы это услышало как можно больше солдат. В день последнего мяуканья его услышал дежурный зам командира, и Киса отхватил, помимо прозвища, еще и парочку нарядов по столовой.

- Ты думаешь, он бы поехал меня тащить на буксире, если бы ему было плевать? – прищурилась Иветта. – Но ладно, что там с Кисой не так?

- Видела его вчера в автобусе. На нем лица не было. Спрашивала Ахмелюка, что с ним – ты же знаешь, если я подойду, то он или отмолчится, или о каком-нибудь офигительно важном деле вспомнит и из автобуса выскочит, или еще что отмочит, лишь бы со мной не разговаривать, - так Ахмелюк говорит, что с июля с ним не виделся. Спросила, почему, сказала, что у здорового человека такой понурой физиономии быть не может. Он отвечал так, как будто ему действительно плевать. Зато предложил мне связаться с тем чуваком, который остался после нас жить в том доме в Комрихе. Он, говорит, с ума сошел, потому что нормальных женщин якобы не видел…

- Может, они с Кисой поссорились просто? – предположила Иветта. – Ты же не настолько хорошо их обоих знаешь.

- Может и так, но даже если поссорились?

- Дана, - устало сказала Иветта, - ты слишком много на себя берешь. Оставь человека в покое. Кроме того, это Сотовкин. Он вообще всю жизнь женщин сторонился. Может, и насчет тебя думает что-нибудь нехорошее, а Ахмелюк просто пытается тебя предостеречь, чтобы ты к нему не лезла – потому что если полезешь, может стать хуже тебе же.

- Но ему плохо!

- Это их дело. Давай не будем больше об этом…

- Что такое маскулизм? – неожиданно спросила Дана.

- Это когда мужло начинает требовать вернуть им привелегии – обычно использовать женщин как куски мяса для обслуживания и справления сексуальной нужды. Строго говоря, у них эти привелегии никто даже не отнимал, просто стало дурным тоном делать это демонстративно и появилась критика этих привелегий. А они хотят, чтобы и критиковать никто не смел, - пояснила Иветта.

- Что-то ни разу не замечала, чтобы меня кто-то использовал как кусок мяса… - сказала Дана.

- Почитай любой феминистский паблик и сразу все поймешь.

- Нет уж. Я в это не полезу.

- Дело твое. Рано или поздно все равно придется. Почему ты спросила, кстати?

- Потому что тот чувак, которого они зовут Кореец, кажется, Сыч говорил, что ты отказалась сдавать ему эту квартиру, когда собиралась съехать на Подгорную, по словам Ахмелюка, помешался на этом маскулизме. Ахмелюк с чего-то втемяшил себе в голову, что якобы если Кореец меня нынешнюю увидит – поймет, что на свете существуют нормальные женщины.

- А, все понятно. Что-то я с Ахмелюком больше разговаривать не хочу. Даже он испортился.

- Мне кажется, ты драматизируешь, - заметила Дана. – Зашла я как-то почитать этот ваш феминизм. Там, по-моему, не феминизм, а самое обыкновенное мужененавистничество.

- А у любого мужла нормальное состояние – женоненавистничество.

- Да? Ты так свято уверена? – фыркнула Дана. – И у Ахмелюка?

- Судя по всему, да!

- Он подорвался в шесть утра чинить твою машину, потому что хотел тебя трахнуть, да? Он хотел разукрасить морду твоему козлу, который тебя бросил из-за бесплодия, тоже из ненависти к бабам?

- Ну… нет. Наверное. Или да. Не знаю я! – вспылила Иветта. – Ты чего ко мне пристала? Тоже хочешь в этот их маскулизм податься? У них там есть такие дуры, которые их поддерживают!



Федор Ахмелюк

Edited: 17.01.2019

Add to Library


Complain