Незажженная свеча

Font size: - +

VII

Макс с Юлией сидели у него до рассвета. Камелина, то и дело принимаясь всхлипывать и говорить каким-то предельно странным голосом, пространно объяснила ему, что виртуальный – а другим мир осознанных сновидений нельзя назвать при всем желании – мир настолько хрупок, что здесь достаточно самого малого колебания обычной жизни, чтобы он изменился в корне. Она поверила ему и пожалела его. Долго сидела рядом, ласково гладила по плечу, говорила, что такая смерть, как бы ее ни воспринимал Макс – это еще не смерть и что у него просто наступил кризис, который все равно рано или поздно закончится.

Конечно, Юлия не собиралась его обнадеживать тем, что она попытается заменить ему Мелиссу. Она почти сразу после своего прощения объявила, что, пока Макс бродил по мирам снов, у нее появился мужчина, который пусть и живет в другом городе и приезжать что-то не торопится, она в жизни не подумает ему изменять, и на всякий случай попросила держать детали их сегодняшней встречи в строгой тайне.

Когда небо начало постепенно светлеть, Макс неожиданно спросил:

- Юль, как я могу выйти на твоего отца?

Камелина чуть не поперхнулась чаем. Они выпили и коньяк, и водку, и поскольку пить четырехградусное пиво после сорокаградусной водки – это верный путь к дичайшей головной боли утром, Максу пришлось идти заваривать чай, так как выпить было больше нечего, да и не следовало бы, а какая-нибудь съедобная жидкость требовалась – для гармоничности общения.

- Ну… Просто. Просто приди к нему и скажи, что тебе нужно. А зачем тебе?

- Просто он уже однажды вышел на меня.

- Да? – Большие, красивого серебристого оттенка глаза Камелиной округлились. – А что ему нужно было? Макс, я ему правда ничего про тебя не говорила. Ну, как. В деталях. Сказала, что одно время общалась с тобой, но ты это прекратил по своей инициативе, и что зла на тебя я не держу, что ты меня не обидел. А то мало ли.

- За отца не бойся. Просто он дружил с моим отцом.

- Да?

- Ну да. И этой зимой отдавал мне дневники моего отца. Я ему уже их вернул.

- Зачем ты вернул их ему, если дневники принадлежали твоему отцу?

Макс вздохнул.

- Думал, умру в начале июня. У меня в роду все мужчины не дожили до тридцати и все умерли в конце мая – начале июня. Мне в этом году двадцать восемь. А я как раз в конце мая закончил читать последнюю тетрадь. Думал, это либо знак, либо ты его подговорила, рассказав ему про Мелиссу. Видишь ли, у отца тоже было нечто подобное, и ее смела реальная женщина – моя мать. Я подумал, что это знак.

- Какой ты глупый иногда бываешь, Макс, - очень нежно сказала Юлия, - знаков не бывает, пойми уже это. Кстати… Я тут юбку новую купила, как она мне?

Камелина встала, покрутилась перед ним.

- Мне не до юбок, Юль. Прости. Но вообще – тебе идет. Хотя могла бы взять и подлиннее. Колени полностью открыты, а они у тебя не идеальные. Пардон.

- Спасибо. Просто нужно было хоть какое-то мужское мнение, а отец отмолчался. Ну, это логично, он же отец и не может меня полноценно воспринимать как женщину, а больше мне спросить было не у кого.

- Кто твой мужчина? – спросил Макс.

- Да так. Приятель одного твоего армейского друга. Неважно. Приедет, я тебе скажу. Если приедет.

- Может и не приехать? – покосился Сотовкин.

- Может, да. Но я все же думаю, что когда-нибудь да приедет. Он звал меня с собой, но я не могу уехать отсюда. Кстати, не жди, что я познакомлю вас в первый же день. Он зол на тебя.

- Пусть. Ему есть за что. Хотя… Если бы я тогда согласился, ты бы не досталась ему.

- Это да. Я патологически верная. С другой стороны, понятие о верности у каждого свое. Для меня это – не воспринимать другого мужчину как возможный вариант близости. Я могу быть с ним ласковой, могу его жалеть, даже ухаживать, если он вдруг заболел, а помочь ему некому, кроме меня. Как раз в конце мая был такой случай. Не вижу ничего плохого в этом. Но я и спать с ним не стану, и отношения ко мне как к любовнице не позволю. Не спрашивай, как. Просто я могу это.

- Да? На тебя не похоже.

Камелина улыбнулась.

- Ты бы видел, как я себя с ним вела в первый день, когда он начал демонстрировать, что был бы не против со мной познакомиться получше. Он был уже готов бросить все и уйти. Пришлось ему раньше времени дать немножко ласки.

- Откуда в тебе ее столько, а, Юлька?

- Чего?

- Ласки.

- Не знаю. Сама как-то вырабатывается. Ну такая я, что со мной сделаешь? – вздохнула Камелина. – Люди вообще склонны ее неправильно понимать. Если я вижу, что она кому-то нужна, то я ее даю. У меня ее много, с меня не убудет. Но если я ее дала, то иные почему-то начинают думать, что либо мне от них что-то нужно, либо со мной можно делать все, что угодно. Люди разучились разделять типы данных. И никто не верит, что я ласковая потому, что вижу, что кому-то это нужно само по себе, а не потому, что хочу затащить его в постель.



Федор Ахмелюк

Edited: 16.01.2019

Add to Library


Complain