Неживая, Немертвый

Размер шрифта: - +

Глава 1. Вампирское обаяние

— Да оставьте же вы меня, наконец! Сколько можно? Ей-богу, в этот раз вашей жене расскажу, пустите же! — сдавленно шептала девица.
— Расскажешь, так она тебя за косу оттягает и на черную работу определит, знаешь ведь, нрав у нее крутой, — пыхтя, возразил хозяин трактира. — Не ломайся, милая! А я тебе с ярмарки новые бусы, а? И расшивной платок… такая красивая и такая упрямая.  Ну же, Магда!
— Не надо мне ни бус, ни платков, ни милостей ваших, — отрезала девушка, и в разговоре наступило кратковременное затишье, прерываемое звуками возни и натужным сопением. Похоже, противостояние перешло в активную фазу.
Укрывшийся от лунного света и любопытных глаз в тени клена граф фон Кролок перевел взгляд на окна этажом ниже, привычно отрешаясь от лишнего шума: итоги беседы похотливого трактирщика с несговорчивой служанкой ему были безынтересны.
В комнатах справа грузно ворочалась с боку на бок немолодая хозяйка заведения, а в комнате слева что-то мелодично напевала себе под нос ее юная дочь, которая вызывала у графа чуть больше любопытства. Судя по описаниям Куколя, девушка была молода, здорова и красива, что вполне соответствовало целям фон Кролока. Впрочем, Магда тоже могла бы пригодиться.
Граф коротко втянул носом воздух, но, разумеется, кроме чесночного духа, которым от трактира разило за милю, ничего не почувствовал. Местные свято верили, что въедливый аромат этого овоща отпугивает носферату, и граф, пожалуй, мог с этим согласиться — провести здесь ночь он определенно отказался бы. Причем даже будучи живым. А уж для чуткого вампирского обоняния такое количество подгнивающего чеснока было и вовсе невыносимо. Стоя во дворе, Кролок больше всего напоминал себе поклонника, ночи напролет проводящего под окнами объекта своей страсти. Вот только пыл этого «поклонника» давно остыл, равно как и его бодрый с виду труп.
Ему необходимо было взглянуть на обеих девушек: только так он мог безошибочно «зацепить» жертву, не выходя из замка, и до поры не вызывая лишней паники среди селян, часть которых  прекрасно знала о ежегодной графской традиции и потому с самого начала декабря чутко присматривалась к домочадцам и соседям. Разумеется, каждый своекорыстно надеялся, что в этом году не повезет кому-то другому.
Вновь сосредоточившись на комнатах хозяев, Кролок услышал глухую брань. Очевидно, трактирщик вернулся к своей благоверной несолоно хлебавши. Что ж, отлично.
«Магда, — вкрадчиво позвал граф, устремив взгляд на окно под крышей, —  этот дом пропах гнилью и чесноком, как и его хозяин. Его отвратительный запах пропитал твою комнату насквозь. Избавься же от него. Открой окно, впусти освежающий ночной холод, который принесет тебе успокоение».
Знание имени для вампира — уже неплохое средство контроля над слабым разумом смертного, особенно если этот смертный так близко, и его одолевает тревога. Граф не настаивал — его мысли текли плавно и мягко, стремясь не навязать свою волю, а, скорее, слегка подтолкнуть намерения служанки, направив их в нужное русло.
Хлопнули створки, и на мгновение в окне показалось круглое лицо белокурой Магды: служанка и впрямь оказалась вполне хорошенькой, розовощекой, так и пышущей здоровьем. Недаром трактирщик скакал вокруг нее потным сатиром.
Граф задумался, не надавить ли на сознание девушки сильнее, вынудив сообщить имя хозяйской дочери — это могло бы упростить дело. С другой стороны, открывать перед ней свое присутствие до того, как связь окончательно окрепнет, было не слишком удачной идеей, а впрочем…
— Добрый вечер, господин, могу ли я вам помочь?
Местные жители, вне зависимости от их веры или неверия в существование вампиров, из домов после захода солнца старались не выходить, а если уж нужда выгоняла их на улицу, то передвигались они весьма забавно — короткими перебежками и постоянно оглядываясь. Как будто от вампира, если уж ты ему и впрямь понадобился, можно убежать.
И, разумеется, ни о каких беседах с незнакомцами ночью, посреди пустынной улицы не могло быть и речи.
Слегка удивленный не то храбростью, не то феноменальной глупостью неизвестной, граф оглянулся: высокий, глуховатый и как будто чуть скрипучий голос принадлежал женщине из числа тех, чей возраст определить всегда непросто. Может быть, двадцать, может, тридцать, а может, и сорок лет от роду. В руках женщина держала ведро.
— А, понимаю, — внимательнее вглядевшись в лицо Кролока, глубокомысленно произнесла она, — вы так долго здесь стояли, что я решила, будто вы раздумываете, не снять ли комнату на ночь. Теперь вижу, что вам она вряд ли нужна, так что прошу прощения за беспокойство.
— Отчего же? — слегка приподняв брови, осведомился граф. — Может статься,  вы совершенно правы, и мне действительно нужен ночлег.
— В такое время? Если уж на то пошло, я очень сомневаюсь, что вы вообще можете хотеть спать, — женщина покачала головой. — Да и перспектива замерзнуть вам тоже не угрожает. К тому же брать на себя ответственность за приглашение вас внутрь я не стану.
Входить в трактир сегодня нужды и вправду не было, но обзавестись такой возможностью на будущее граф бы не отказался. Однако сейчас куда больше его занимало спокойствие, с которым женщина давала понять: она прекрасно осведомлена как о его сущности, так и о том, что переступить порог человеческого жилища без приглашения он не может.
—  Не страшно? — решив, что притворяться не имеет смысла, напрямую поинтересовался фон Кролок. — Должен заметить, путь до порога не столь короток, как тебе кажется.
Вместо того, чтобы шарахнуться в сторону, женщина, устав держать свою ношу, поставила ведро в снег и, еще на шаг приблизившись к графу, запрокинула голову, сосредоточенно воззрившись на него снизу вверх.
— В целом, нет, — призналась она. — Хотели бы убить — уже убили бы, а раз стоите здесь битый час — значит,  явились за кем-то, кто сейчас в доме, и моя пропажа заставит людей забеспокоиться, став осторожнее. К тому же вкус вам не понравится, уверена, и количество в нашем случае качества не заменит.
Последнее замечание женщины заставило графа вновь принюхаться и признать, что она права. От смертных, что он забирал на ежегодное торжество, пахло по-разному — то сладко и тонко, то насыщенно и терпко, но всегда вполне аппетитно. От женщины перед ним отчетливо пахло горечью — кровь в этой низкорослой и худой особе текла вялая и холодная, как речная вода по осени.
— Твоя пропажа обеспокоит людей куда меньше, чем твои рассказы об увиденном, — резонно возразил граф, прислушиваясь к беспокойному сердцебиению своей собеседницы. Стук был неровный, заполошный: она совершенно точно была встревожена куда больше, чем хотела показать, и Кролок позволил себе искривить посиневшие губы в усмешке.
— А зачем мне рассказывать кому-то о том, что у нас под окнами по ночам вампир вздыхает? — женщина пожала плечами. — Вы пришли не за мной, а остальное — вообще не мое дело.
— Вот как? — задумчиво протянул фон Кролок. — Надо полагать, тебе совершенно не жаль людей, с которыми ты живешь под одной крышей, делишь стол и беседу?
Его нежданная визави, наконец, сообразив, что в стремлении получше изучить лицо графа подошла почти вплотную, отступила и рывком выдернула из сугроба ведро.
— Хищники ловят добычу, добыча старается убежать от хищника. Все это меня не касается, и вмешиваться я не стану, — резко сказала она, непочтительно и абсолютно недальновидно поворачиваясь к вампиру спиной с явным намерением уйти. — Даже если бы и хотела. А я, к тому же, еще и не хочу.
С этими словами она зашагала к крыльцу, а фон Кролок задумчиво провел кончиком языка по чуть заострившимся клыкам, размышляя, не стоит ли все же свернуть ей шею? Пожалуй, так все же было бы безопасней.
— Как твое имя?
Уже взявшаяся за ручку двери женщина оглянулась на продолжавшего стоять в тени вампира.
— Хорошая попытка, — тихо сказала она, явно не сомневаясь, что фон Кролок ее прекрасно услышит. — Доброй ночи.
Стукнула дверь, и до графа донесся звук осторожных шагов и звон ведра.
— Господи, Нази, ты почему так долго? — прошептала дочка трактирщика. — Я уже начала думать, что с тобой что-то стряслось!
— Дьявол, Сара, ты не могла бы… — досадливо зашипела женщина и, осекшись на полуфразе, еще раз с чувством повторила: — Вот дьявол!
Продолжавший с интересом прислушиваться Кролок едва слышно хмыкнул, когда штора в окне шевельнулась, и на графа уставилось перекошенное от досады лицо давешней его собеседницы.
— Хорошая попытка, — заметил он, зная, что человеческий глаз не сумеет различить в темноте ничего, кроме его силуэта под кленом.



Ася Коваль

Отредактировано: 12.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться