Незнакомка с родинкой на щеке

Размер шрифта: - +

Глава IX

Любопытно, по словам горничных в день гибели жены генерал Хаткевич явился домой пьяным и супруги своей, отсутствующей в вечерний час, даже не хватился. Евгений же настаивал, будто оный генерал примернейший семьянин и именно в тот день усердно работал. Но работать пьяным он мог едва ли... Так неужто Женя все-таки солгал мне? Или, по крайней мере, сказал не всю правду?

С такими мыслями я проснулась на следующее утро.

И отстраненно наблюдала, как Ильицкий собирается на службу: дотошно и сосредоточенно, советуясь при этом со мною, будет ли сегодня дождь. Кажется, это все, что его заботило!

Ну, хорошо. Дабы не вызывать подозрений, я привычно повязала ему галстук и поцеловала на прощание. А когда закрыла за Женей дверь, собралась и тоже покинула дом.

Направилась, однако, не на Миллионную, а на Дворцовый мост.

Плана особенного у меня не имелось: я лишь хотела своими глазами посмотреть на место, где все произошло, и, быть может, мне удастся поговорить с очевидцами. Разве может из этого выйти что-то плохое? Однако дабы не попасть впросак, как вчера, подготовилась я куда тщательней. Во-первых, сняла все украшения, включая обручальное кольцо, а во-вторых, оделась проще – как самая усредненная горожанка. Волосы зачесала гладко и убрала в строгий пучок, шляпку надела совершенно обыкновенную без кружева и перьев. Выбрала темно-синюю юбку без турнюра и такой же жакет, а вместо пальто накинула на плечи одолженный у Катюши тартановый[1] платок.

* * *

Дворцовый мост был перекинут через Неву с тем, чтобы соединить центральную часть Петербурга, коей являлся Адмиралтейский остров, с Васильевским, и располагался он у самого Зимнего дворца.

Главным учреждением на Васильевском считался Торговый порт. Помимо него здесь уместились почти все научные и учебные заведения города: Петербургская Академия наук, Библиотека Академии наук, Академия художеств, Горный институт, Морской кадетский корпус. И, Петербургский университет, разумеется – тот самый, где числился преподавателем Женя. Да и жили на острове по большей части работники порта, местных фабрик, студенты и чуть реже их преподаватели.

Одним словом, Васильевский остров вовсе не считался élitaire, и я по-прежнему не могла понять, что Ксения Хаткевич, жена генерала, будучи в положении, делала здесь.

Где именно в карету генеральши бросили бомбу уточнять не пришлось… Дворцовый мост был плашкоутным[2] с дощатым настилом и такими же поручнями: точно в середине его разлилось огромное, покрытое копотью пятно, с повисшим над ним, не выветрившимся до сих пор запахом гари. Ближе к центру пятна издали я разглядела обгоревшие остатки коляски, спицы от колес, бурые потеки крови… Мне сделалось нехорошо. Еще можно было отступить, просто пройти мимо, словно меня это все не касается. Меня и впрямь как будто это не касалось. Но я все-таки упрямо сдвинула брови и, не сомневаясь более, перешагнула за невысокое ограждение, выставленное полицией. Осмотрелась уже тщательней.

Доски кое-где были с пробоинами, да и перила большей частью отсутствовали – чудо, что не сгорел весь мост целиком.

Еще я отметила, что копоти больше на той стороне моста, ход которой направлен от Васильевского острова. Ксения возвращалась домой, когда в ее коляску бросили бомбу – это несомненно. Но к кому она ездила? Мне непременно нужно найти извозчика – живого или мертвого!

Того, кто мог бы сойти за очевидца, я приметила вскорости: мальчишка лет восьми, продавец газет, шнырял туда-сюда и поминутно приставал к господам.

—  Газеты! Свежие газеты! «Петербургский листок», «Новое время! Мамзель, «Ведомости» свежие, изволите?

Уловив мой чуть задержавшийся на нем взгляд, мальчишка был тут как тут – уже совал «Ведомости» мне исхудавшей маленькой ручонкой.

А я все более уверялась, что, ежели мальчишка был здесь третьего дня – а он непременно был – то разглядел все в малейших деталях. Дети многое примечают лучше взрослых. Однако вместо ликования во мне шевельнулось неясное чувство, похожее на отчаяние. Неужто, этот мальчик, совсем еще ребенок, уже успел близко столкнуться со смертью? Да еще столь ужасной.

А если бы мальчик в тот момент был подле коляски?..

—  Не боишься ты после происшествия-то здесь бегать? – спросила я вполне искренне, подавая гривенник за «Ведомости» вместо положенных четырех копеек.

Признаться, я желала тогда всем сердцем, чтобы в момент убийства мальчишки здесь не было. Бог с ним, найду другого свидетеля. Лучше б его здесь не было и сегодня, и завтра, и вовсе никогда – да это уж глупые мечты.

—  Волков бояться – в лес… Спасибо, мамзель! – Глаза мальчишки вспыхнули, когда он подсчитал копейки. – Еще чего изволите?! «Петербургский листок» хотите?

—  Хочу. И «Новое время» давай. – Согласилась я и вновь полезла за кошельком – правда, уже медленней. – Ты что же видал, и как бомбу бросили?

—  Видал… - помялся мальчишка. – И как барынька помирала видал. Я ж к ней как раз, к коляске евойной, бежал, когда клетчатый бомбу-то швырнул.



Анастасия Логинова

Отредактировано: 21.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться