Ничего не меняется

На каникулах

Среди тех, кто забыл о вздохе,

Я — та девочка в первом ряду,

Я не в городе, не в эпохе -

Вслед за ним без оглядки иду!

Если бы кто-нибудь попросил Гермиону вкратце рассказать, как она провела лето, — хотя кому могла прийти в голову такая блажь? — она бы сказала: «Летом я очень много занималась». Среди недостаточно дотошных и въедливых собеседников она, таким образом, подтвердила бы свою бережно хранимую репутацию заучки и ходячего словаря. Если же собеседник оказался бы более внимательным, он непременно спросил бы: «Чем?» — и это был бы правильный вопрос.

Конечно, домашнего задания в Хогвартсе задали немало, но, положа руку на сердце, если действительно заниматься, а не изредка вспоминать о домашней работе, то дел там было от силы на пару недель, это если обстоятельно, с источниками и, как Гермиона любила, на пару дюймов больше, чем задали. И пара недель — это если убивать на домашнее задание не весь день, а, скажем, только время от обеда до ужина. Еще какое-то время Гермиона тратила на чтение «Пророка», чтобы, как выражалась мама, «не выпадать из контекста» Магического Мира. Это, конечно, тоже «занятие», но прочитать основные статьи и на всякий случай просмотреть все остальное — это тоже не очень долго.

Еще какое-то время она тратила на художественную литературу — положенную по школьной программе и просто так, для отдыха. Это уже не совсем «занятия», но для тех, кто и помыслить не мог читать что-то просто так, для удовольствия, такое определение вполне годилось. Периодически пару часов с утра — в качестве зарядки или вроде того — она посвящала чтению учебника по алгебре и решению задачек оттуда же. Попутно Гермиона выяснила, что умножение и деление в уме могли сойти за неплохой пассивный окклюментный щит. Если, конечно, числа были хотя бы трехзначные. И если щит был нужен именно пассивный: если бы кто-то вроде декана просто посмотрел ей в глаза, чтобы вытащить какое-нибудь воспоминание, то вряд ли у него бы что-то получилось, поскольку все ее внимание в такие моменты было сосредоточено на вычислениях, и ничему другому в голове места уже не было. Но вот если этот «кто-то» сказал бы «Легилименс», то у нее вряд ли получилось бы защититься, поскольку — правильно — все внимание уходило на вычисления и визуализацию столбика цифр, и на активную защиту уже ничего не оставалось.

Ах да, еще она занималась Окклюменцией. Ей так и виделось, как она вернется в школу, и декан после пары попыток с легкостью пробьет ее блок, прокомментировав это как-нибудь вроде: «Ну, способности у вас, конечно, есть, но не талант, увы». И даже не заметит, что блок был фальшивый. Конечно, она понимала, что к осени не достигнет такого уровня, да и к следующей осени вряд ли, да и получится ли сделать это хотя бы к СОВам — тоже вопрос открытый. Но помечтать-то можно, правда?

Ну, и полчаса в день (на большее Гермиона была категорически не согласна) уходило на физические упражнения. Сама бы она вряд ли до этого додумалась, но родители выступили единым фронтом, отстаивая идею «молодому растущему организму полезны умеренные физические нагрузки». Там еще была отдельная ария про «женское здоровье», после которой Гермиона просто из чувства противоречия хотела отказаться наотрез от этой затеи, но когда ей предъявили уже закупленную кассету с упражнениями, коврик и полукилограммовые гантельки, она дала слабину и сказала «ладно, я попробую». Так и вышло, что занималась она еще и этим.

Первую неделю она сама себя проклинала за то, что согласилась. Казалось бы, ну какая-такая ужасная нагрузка может достаться телу за полчаса? Но этой нагрузки хватало для того, чтобы на следующий день болели мышцы в самых неожиданных местах. Но упрямство не дало просто так сдаться и бросить. Да чтобы она, первая по результатам экзаменов на всем первом курсе, не освоила какую-то физподготовку? Не дождутся! Через некоторое время стало легче, мышцы перестали ежедневно ныть, а Гермиона познакомилась с совершенно новым для нее ощущением власти над собственным телом. Нет, конечно, она не стала уникально сильной, ловкой и выносливой, разве что подтянулась слегка, но сама возможность понимать механизм собственных движений и управлять мышцами, о существовании которых она раньше вообще не догадывалась, оказалась очень привлекательной. В общем, через некоторое время стало легче, и Гермиона засела за соответствующую литературу, составлять себе новый курс упражнений, посложнее. И чтобы не дольше сорока минут: уступать в этом вопросе родителям она не собиралась.

Еще Гермиона усиленно занималась самокопанием. В первые дни после возвращения домой она три раза успела поссориться с родителями, уйти, хлопнув дверью, порыдать в комнате, а через несколько минут обнаружить, что и повод-то был дурацкий, и реакция была чрезмерной, и вообще непонятно, что это было. Немного понаблюдав за собой, она пришла к выводу, что «это» — начало переходного возраста. И, увы, на нее он влияет столь же прискорбным образом, как на всех остальных людей. Она становилась нервной, неуравновешенной, обидчивой и склонной к перепадам настроения. А ведь это она еще даже ни в кого не влюбилась! Страшно представить, что будет дальше, думала Гермиона и с содроганием ждала грядущей гормональной бури, стараясь в настоящем минимизировать последствия собственного дурного настроения.

В общем, если бы кто-нибудь дотошно спросил у Гермионы, чем именно она занималась в каникулы, правильный ответ звучал бы так: «Всем понемногу».

* * *

Неудивительно, что при таком-то ритме она очнулась за несколько дней до конца каникул и очень удивилась, что лето, фактически, уже закончилось и пора бы отправиться на Косую Аллею, чтобы сделать покупки к новому учебному году. Да, домашняя работа давно была сделана, проверена и перепроверена, письмо из Хогвартса получено, список покупок составлен, но все равно это оказалось неожиданностью. И вот в один пасмурный, но теплый августовский день семья Грейнджеров направилась на главную улицу Магической Британии.



Анна Филатова

Отредактировано: 01.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться