Ничего не меняется

Размер шрифта: - +

Кто наследник?

Он взошел на ночную тропу безмолвной охоты

Перемазавшись кровью убитой воды.

— Что, Грейнджер, думаешь, спряталась за спинами старших — и все, тебя никто не тронет? — нашептывал ей Малфой на следующий день, по пути на завтрак. — Ничего подобного! Скоро, Грейнджер, скоро все эти предатели крови закончат школу. И старшими станем мы, Грейнджер. Мы будем устанавливать правила! И тогда тебе не жить.

— Малфой, что ж ты за человек такой, — тяжело вздохнула Гермиона. — Так наседать, не дав даже чаю выпить! Я ведь еще даже не проснулась. Ты думаешь, я тебя слушаю, что ли?

— Где уж тебе, грязнокровка! — предсказуемо среагировал Малфой, но, слава Мерлину, наконец-то отстал. А Гермиона добралась до стола, налила себе чаю и призадумалась. Конечно, она слышала, о чем говорил Малфой. И сама уже успела подумать об этом ночью — и об этом, и о неведомом наследнике Слизерина. Потому, собственно, так плохо выспалась. По всему получалось, что Малфой был прав: к пятому-шестому курсу решать, что правильно, а что нет, на Слизерине будет именно он, просто потому что ему больше всех это надо. И пока что совершенно непонятно, кого можно будет ему противопоставить, кто может отобрать у него возможность верховодить на факультете. Нотт? Он сам такой же. Забини? Ему это не надо. Крэбб и Гойл? Они вообще не считаются. Гринграсс? Она наверняка не захочет в это лезть и имеет на то полное право.

Выходит, кроме Малфоя, больше всех это лидерство было нужно самой Гермионе. Вот только лидер из нее как из Флинта балерина. Вряд ли у нее что-нибудь может выйти в этой области. Значит, если не случится ничего непредвиденного, то курсу к пятому или шестому Слизерин резко изменит отношение к ней. Значит, к этому времени надо будет подготовиться. Придумать, как защищаться, а еще лучше — как сделать так, чтобы они все-таки не осмелились напасть. Возможно, если на факультете настолько изменится атмосфера, то декан тоже примет какие-то меры. А вдруг нет? Ох, ну почему вместо того, чтобы просто учиться, ей вечно приходится думать о какой-то ерунде?

Пока что, впрочем, Малфой был почти тих и в меру безобиден. Дни снова полетели, оставляя хэллоуинскую кошку далеко позади. Гермиона бы, наверное, вовсе забыла уже про это происшествие, раз уж кошка все равно жива и ждет, когда ей приготовят какое-то зелье. Но Хогвартс никак не отпускала истерия под названием «поиски наследника». То ли кто-то постоянно ее подогревал, то ли так выражалась специфическая любовь учеников Хогвартса к родной истории, которую не представлялось возможным выразить на уроках профессора Биннса, - неизвестно. Но говорили об этом беспрестанно, обсуждали, где может находиться Тайная Комната, кто будет следующей жертвой, как выглядит страшное чудовище, ну и конечно же, гадали, кто же тот самый наследник. Версия, что это Поттер, продолжала лидировать с большим отрывом, к величайшему изумлению Гермионы. Сначала версия основывалась на том, что именно Поттера с друзьями обнаружили рядом с кошкой завхоза. Потом к этому спорному аргументу добавилась история о том, как от Поттера испуганно шарахнулся какой-то маглорожденный хаффлпаффец, мол, просто так люди не шарахаются, наверно, Поттер очень страшный все-таки. Ну да, а тот факт, что хаффлпаффец мог за эти дни уже наслушаться, что «Поттер — наследник Слизерина», никто учитывать не собирался. В позднейших версиях истории Поттер уже бежал за несчастным ребенком, угрожая ему убийством и другими страшными карами. Этому уже, конечно, никто не верил, но пересказывали все равно охотно, а к Поттеру относились не без опаски: дыма-то без огня не бывает.

В гостиной Слизерина над этой версией откровенно потешались. Они, во-первых, считали, что наследник Слизерина должен быть чистокровным на много поколений назад, иначе он просто не подходит под требования самого Слизерина. А у Поттера мать маглорожденная. Во-вторых, та же маглорожденная мать была главным доводом за то, что Поттер в любом случае не стал бы делать ничего подобного. Ну и в-третьих, говорили они, это явно должен быть кто-то постарше. Тот, у кого было время найти Тайную Комнату и у кого достаточно умения, чтобы управиться с запрятанным в ней чудовищем.

Первокурсники, правда, поначалу поддались всеобщей истерии, но после душеспасительного разговора со старостами признали, что версия выглядит неубедительно. Поттера, правда, все равно на всякий случай обходили стороной.

А Драко Малфой ужасно злился, что Поттер опять оказался в центре внимания, да еще и в такой привлекательной — с точки зрения Малфоя — роли. То, что самому герою пересудов от этой роли никакой радости, его почти не утешало. Наверно, он предпочел бы, чтобы наследником Слизерина считали его. Но увы.

* * *

В середине ноября Поттер подсел к Гермионе в библиотеке.

— Ну хоть ты-то не считаешь меня наследником Слизерина? — шепотом спросил он.

— Нет, конечно, — с некоторым удивлением ответила она.

— Такое ощущение, что вокруг все помешались: кто шарахается, кто рассказывает мне свою родословную, чтобы я их не трогал, кто негодует и ждет, когда меня накажут. Так достали!

— Я тебе сочувствую, Поттер, но ты это вообще к чему?

— Я хотел спросить, — Поттер как-то подозрительно замялся, — на Слизерине знают, кто этот наследник?

— У нас вообще считают, что это может быть дурацкая шутка. Всего одно нападение, да и то на кошку. Тоже мне, гроза маглорожденных.

— А что если это только разминка? Может, он ждет, не вычислят ли его, и когда убедится, начнет убивать маглорожденных?

— Может быть и такое, — со вздохом согласилась Гермиона. — Только у нас все равно никто не знает, кто это. Даже если это кто-то из слизеринцев, он, знаешь ли, не заявляет об этом на всю гостиную.



Анна Филатова

Отредактировано: 01.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться