Ничего не меняется

Жизнь без неё

Раз я уже умерла,

Время оставить дела…

— Почему Генри не сбежал так же быстро, как все остальные, я вроде бы поняла. А почему не сбежал ты? – спросила Гермиона у Флинта, когда они шли к библиотеке на следующий день.

— Да в голову, знаешь ли, не пришло, — беззаботно ответил тот. – Идиоты – они с трудом осознают опасность.

Было заметно, что сей блестящий ответ он продумал заранее, а значит, вряд ли выдаст что-нибудь другое. Но Гермиона все-таки попробовала надавить чуть сильнее.

— Не прибедняйся, а? На идиота ты нисколечки не похож.

Флинт остановился посреди коридора и пристально всмотрелся ей в глаза.

— Грейнджер, тебе все-таки нужны очки посильнее! Как это, «не похож»? Очень даже похож! Я, что ли, зря стараюсь?!

— Как скажешь, похож так похож, — пожала плечами Гермиона. Не хочет говорить – его право. Хотя, конечно, было бы неплохо знать его мотивы, так, для справки.

В библиотеке Гермиона встретила Поттера и конспективно изложила ему то, что они со старшекурсниками выяснили за последнее время. Поттер внимал информации примерно с тем же лицом, с каким она сама, должно быть, слушала его на первом курсе: какая-то безумная история, оказывается, раскручивалась под самым носом, а ты совсем не в курсе, ну ничего себе! К счастью, недоверия он выражать не стал, просто расспросил подробно, как выглядел дневник, обещал, если увидит, немедленно рассказать директору или хотя бы декану. На том и порешили.

Пока сделала домашнее задание, пока почитала дополнительную литературу к завтрашнему уроку Зельеварения, подошло время ужина. Гермиона спохватилась, что он уже начался, вышла из Библиотеки и быстро пошла в сторону Большого Зала и только потом сообразила, что за ней ведь должен был кто-нибудь зайти. Правда, после того, как слизеринцы додумались до очков как вероятного способа защиты от чудовища, они немного расслабились и стали время от времени позволять ей ходить по школе одной, но обычно они предупреждали об этом заранее. А тут вдруг никто не пришел. Не могла же она не заметить, если бы кто-нибудь позвал ее на ужин!

Вернуться в Библиотеку и подождать, пока кто-нибудь придет за ней? Или все-таки дойти самой до Большого Зала, пока ужин не кончился? Гермиона взвесила обе возможности и решила вернуться. Возможно, придется остаться без ужина, зато никаких рискованных одиноких прогулок по школе, и никто не сможет потом упрекнуть ее в неосторожности. А то ведь ей, небось, все что-нибудь скажут, если придет на ужин. И это будет отнюдь не «извини, что мы про тебя забыли».

Рассудив так, Гермиона пошла обратно, но проходя мимо окна, боковым зрением заметила какое-то движение. Она развернулась к окну, чтобы понять, что именно увидела, и запоздало поняла, что это было отражение. А в следующую секунду ноги и ладони как будто заледенели, застыли. Такой знакомый холод распространился от них по телу, дошел до живота, поледенил плечи, остановил сердце. В оконном стекле, прямо напротив Гермионы, отражались два больших светящихся глаза, приказывающих застыть, замереть, умереть. Противиться им было невозможно.

В последние секунды Гермиона успела подумать, что так и не сумела устроить проверку своим очкам: ведь она увидела только отражение глаз василиска. Не то чтобы она очень об этом жалела.

А потом ее не стало.

* * *

Не было ни пространства, ни времени, ни сознания. Ни Гермионы Грейнджер. Она ничего не слышала, не видела и не думала. Она застыла.

Потом появилась чья-то ладонь. Прохладная, сухая и уверенная, она лежала на лбу Гермионы, и пока она была, была жизнь. Гермиона ожила, чувствуя прикосновение, впитывая его в себя, всем небольшим участком кожи ощущая прохладу, и шероховатость подушечек пальцев, и пульс, бьющийся у запястья. А потом она почувствовала голос. Он резонировал в ней, от чужой ладони в лоб и дальше, по всему телу, блуждал, не находя отклика, не находя сознания, но оставаясь с ней.

— Грейнджер, если я все правильно понимаю, то ты сейчас должна меня слышать. Слышишь? Слышишь, — удовлетворенно протянула Дафна Гринграсс. – Слушай, как, оказывается, тяжело говорить, когда ты не пялишься этим своим дурацким взглядом и не перебиваешь! В общем, тебе тут валяться еще чуть ли не два месяца, пока мандрагоры не созреют. Никто из нас не понял, почему мы не можем купить готовые, но директор и декан одинаково уперлись, поэтому вместо того, чтобы тебя расспросить, нам придется ждать, пока созреет урожай у профессора Спраут. Если тебя интересует, почему никто не пришел за тобой в Библиотеку, отвечаю. Когда стали разбираться, оказалось, что Малфой вызвался за тобой сходить, а потом, на ужине, сказал, что ты на ужин не захотела и он довел тебя до Общежития. Видимо, хотел, чтоб ты ужин пропустила. Возможно, мечтал, что ты проторчишь там до отбоя, но это бы вряд ли получилось: кто-нибудь из наших вполне мог после ужина пойти заниматься. В общем, замышлял он просто мелкую пакость, так что его даже наказать не смогли, ведь он ничего такого уж плохого не сделал. И его вины в том, что с тобой случилось, как ни странно, почти нет. Грейнджер, вот что тебя понесло в коридор, а? Не могла ужин пропустить разочек? М-да. И ведь ругать тебя никакого интереса. Ладно, лежи уж. Я как-нибудь еще зайду.

Теплые крупные пальцы на ее запястье. Это уже была явно не Гринграсс. Если бы обхватили запястье плотнее, если бы эти пальцы легли еще и на ладонь, может быть, она бы согрелась? Но нет, они лишь слегка коснулись ее, и кожа под ними горела огнем.

— Грейнджер, мне тут Гринграсс шепнула, что если до тебя дотронуться, до открытой кожи, то ты, может быть, услышишь. Понятия не имею, с чего она это взяла, но зная их семейку… короче. Если ты не слышишь, то и не узнаешь ничего, а если слышишь, то извини, конечно, что я тебя без разрешения хватаю, но сама видишь: я по делу. Грейнджер! Твою мать! Когда ты очнешься, я сам тебя придушу! То, что ты зачем-то решила шастать сама, когда мы так не договаривались, — это полбеды. Но после нападения на тебя… они! Отменили! Квиддич! И не только матчи, но и тренировки! Грейнджер, я скоро взвою, я в жизни столько не учился, делать-то нечего теперь все равно. Я недавно «Выше ожидаемого» по Трансфигурации получил, ты прикинь! Я в жизни выше «Удовлетворительно» не имел, и мне хватало. Вот в такой кошмар ты превратила мою жизнь. Удушу, честное слово! Да, мадам Помфри. Извините, больше не буду шуметь. Грейнджер. Ты это. Не скучай, что ли.



Анна Филатова

Отредактировано: 01.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться