Никольский вал

Размер шрифта: - +

Глава 1.

 

Было около 5 часов пополудни, когда в посёлок въехало красное «Рено».На въезде стоял рекламный щит с видами обновленного храма и старой усадьбы. Надпись на щите гласила «Никольский вал. Связь времен!»

Машиной управляла девушка с миловидным, усыпанным веснушками лицом. Мелкие и неяркие, словно брызги бежевое-золотистой краски, веснушки были всюду, на красивом прямом носу, на худых щеках, даже на остром подбородке и скулах.

У нее были большие серо-голубые глаза, подведенные черной тушью. В линиях плотно сжатых чувственных губ затаилась грусть, которую можно видеть у красивых актрис с тонким душевным настроем, приправленным склонностью к легкомысленным поступкам, готовых в любой момент сыграть главную роль, а потом спиться или умереть. Ни о чем таком девушка в красной машине не думала, - она думала о внезапной смерти, которая изменила ее жизнь. Вытянув худые руки, тонкими пальцами обхватив руль, она ехала по знакомым с детства улицам Никольского вала. Ветер, залетающий в салон из окна откидывал назад темно-русую челку, открывая веснушчатый лоб.

Никольский вал спрятался от июльской жары в густой зелени садов. Улицы поселка квадратными секторами разместились на равнине, окруженной лесом, не глубокими оврагами и прудами. Цвета пейзажа зависели от погоды и менялись с ярких оттенков зелено-желтого на травянисто-серый.

Вокруг поселка ходили разного рода легенды, связанные с появлением на живописной равнине людей; говорили, что вал в виде многокилометровой окружности был вырыт не для защиты от врагов. Селение Вал, якобы, строилось по древним планам, не лишенным сакрального смысла. Говорили, будто под храмом святого Николая Чудотворца, возведенным столбовыми дворянами Никольскими, раньше была яма, куда язычники, желая задобрить своих богов, бросали трупы жертвенных животных. До сих пор на общем сельском кладбище не хоронили «чужаков», а на ограде родового захоронения рода Никольских висел замок, открывали его только для того, чтобы похоронить умершего представителя этого старинного рода.

В поселок вели четыре дороги, расположенных по четырем сторонам света, они же делили поселок на четыре равное части. И как бы ни хотели современные люди забыть об этом, завалить, застроить, перенести дороги, изначальное устройство поселка имело форму идеального круга, разделенного на четыре сектора.

Красная машине свернув в «северо-восточный сектор», проехала еще километра два, и остановилась на улице Зеленой, у дома из белого кирпича, с шиферной крышей и деревянным забором. Девушка вышла из машины; ее изящные ноги в белых мокасинах легко ступали по земле, ситцевый цветастый сарафан не плотно облегал ее стройную фигуру.

Соседка, перегнувшись через изгородь, окликнула девушку:

- Здрасте, Алина! Я вчера полила клубнику. Не забудь купить «Завязь», Татьяна всегда поливала ею...

- Да, знаю, Галина. Спасибо! - Алина, не останавливаясь, обернулась на ее голос.

-Хлопотное наследство тебе досталось, - вздохнула женщина вслед неразговорчивой соседке, быстро прошедшей по дворику к крыльцу. Под ее ногами треснула старая ступенька.

Женщина же пошла к соседке, живущей напротив, чтоб сообщить о приезде Алины Никольской. Вместе они гадали, как девушка распорядиться имуществом недавно умершей тетки Татьяны, старшей из Никольских. К Никольским относились с почтением, при этом сохраняя некую дистанцию, чувствуя их особую роль в судьбе поселка и каждого его жителя.

Смерть Татьяны вызвала в поселке смятение. Для людей она была старейшиной, имеющей авторитет и власть разрешать внутрипоселковые конфликты. К Татьяне шли с жалобами на поселковую власть, зная, что к ее словам прислушиваются чиновники. Шли с семейными проблемами. Несмотря на то, что она была «старой девой», это никак не мешало ей мирить родственников, детей с родителями, братьев с сестрами. Никольская школа лишилась опытного педагога и администратора. Вместе с Татьяной в могилу сошла целая эпоха

 

»»» »»» »»»

Ближе к вечеру Алина заехала в магазин «Все для дома», чтобы купить удобрение для тетиной клубники. Садоводство было любимым хобби Татьяны, она даже пыталась вывести свои сорта ягоды.

Вернувшись к своей машине, Алина увидела «Ниву», припаркованную вплотную к ее «Рено». Из «Нивы» выглянул мужчина и улыбнулся:

- Привет, барышня! Давно не виделись. Как твои дела?

Мужчине было лет 45. Выглядел он как благополучный сельский житель; темные волосы с сединой ерошил ветер, на загорелом лице горели светлые глаза, твердые губы продолжали открыто улыбаться.

- Как сажа бела, - сухо ответила Алина.

Мгновение они смотрели друг на друга. Его напряженный голос и ее беспокойный взгляд говорили о том, что обмен общими фразами не устраивал их обоих, но на большее не хватало духа.

- Ну чего ты ершишься? Прими мои соболезнования. На похоронах не смог подойти, да и тебе было не до меня тогда, - продолжил мужчина. Улыбка сошла с лица, и оно стало жестким, как у разнорабочего уставшего таскать кирпичи. - Нужна какая-нибудь помощь?

- От вас нет…

- А ты не зарекайся, - бросил он, и уехал на своей «Ниве» в сторону прудов.

Александр Зубов, это именно он говорил с Алиной, метил на место главы поселка, - так по крайней мере думала покойная тетка Алины. С ее подачи сельчане считали Зубова нечестным продавцом никольской земли.

Сейчас он находился в двусмысленной ситуации. Та, с которой он конфликтовал, умерла, оставив его в положение, когда объяснять, что он «не верблюд» было некому. Для многих он так и остался земельным спекулянтом. А у Алины с Зубовым были свои счеты. Будучи давно и удачно женатым, он цеплял ее при встрече; улыбался по-особенному, словно между ними была какая-то тайна, говорил приглушенно-ласковым голосом и смотрел вслед...



Uma

Отредактировано: 10.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться