Никто

Размер шрифта: - +

Глава 8. На дне

Влад мне не поверил. Думает, я обманываю его, и я его не виню – сложно поверить в то, чего не видел. Сложно, но, честно говоря, я бы поверила. Что я и требовала, что и просила, что до хрипоты доказывала, пытаясь объяснить, что здесь на зрение полагаться нельзя. Неужели он не чувствует присутствие чудовища кожей? Неужели ни одна ниточка в душе не дрогнула? Неужели ни один нерв не дал о себе знать? Нет. Ничего. Он не видит не чувствует и никак не воспринимает присутствие здесь огромного нечто, командующего парадом.

Мы разошлись по разным сторонам и, начиная со следующего утра, между нами началась очередная холодная война. Влад, уязвлённый в самое нежное место – самолюбие, был угрюм и молчалив. Ночью он утверждал, что Никто – плод моего воображения, созданный для того, чтобы иметь путь к отступлению. Отступлению от чего? От него. Зачем же мне отступать, если я всем сердцем желаю его и хочу принадлежать ему? Очевидно, не хочешь.

Какая глупость! Какой эгоизм!

Все мои последующие попытки переубедить его закончились провалом. Я либо топталась на месте, либо делала ситуацию только хуже. В конце концов, я сдалась. Я перестала понимать, перестала пытаться что-то изменить, я лишь могла чувствовать – грядет гроза, и я в чистом поле, и ни единого громоотвода на сотни километров. А главное - неизвестно откуда она начнется и когда. Остается лишь ждать.

Утром мы поели, совершенно автоматически не ощущая вкуса еды, и сразу в путь. Яшка, будучи очень тонким, чувствительным созданием, поняло – что-то не так, а потому беспрекословно отправилось в кабину Урала, когда пришла очередь трогаться в путь, несмотря на то, что его откровенно потряхивало. Ехали мы молча, уже не ощущая никакой радости от транспортного средства и от самого путешествия. Ледяная пустыня расстилалась перед нами, уступая километр за километром. Однообразная картинка менялась столь же однообразной. Ничего не менялось, кроме нас. Чем дольше мы ехали, тем бесконечнее казалась нам дорога, и уже совсем потеряла всяческую привлекательность запертая мною дверь. Я поняла, что прежде, чем закрываться с кем-то без возможности выйти, нужно хоть сколько-нибудь знать его. И речь не только о Никто. Одна мысль о чудовище прошлась мурашками по коже и заставила стиснуть зубы. Я боялась. Искренне и совершенно неконтролируемо. И теперь кроме страха не было ничего. Не было ни тяги, ни влечения. Только голый ужас, который теперь мешал мне сколько-нибудь связно мыслить. Сейчас мне казалась дикой сама мысль о том, что буквально несколько часов назад я мечтала о его появлении. Нужно выбираться отсюда. Только как? Тонны льда не разморозишь на раз. Нет ничего, кроме водородной бомбы, пожалуй, что способно в одно мгновение открыть проход, который я так старательно закрыла. Ничего кроме ругательств на ум не приходило, а нужны были идеи. Я подбирала всевозможные варианты, но один другого был не лучше, поскольку все, так или иначе, должны были автоматически стереть с лица этой земли не только лед, но Влада, меня и Яшку. Я бросила эту затею и перестала ломать голову, и как только я мысленно приказала себе не думать об этом, все и случилось.

Мгновенно, без каких-либо предвестников, вроде треска ломающегося льда, или сотрясения земли, из-под нашей машины ушел огромный пласт льда. Произошло это так молниеносно, что никто из нас не успел ничего сделать. Ледяная глыба, размером с небольшое футбольное поле вздыбилась перед нами, раскалываясь на несколько огромных частей. Выглядело это так, словно кто-то ударил снизу исполинским кулаком. Мы с Владом закричали, Яшка вцепился в меня, грозясь задушить. Машина оказалась на одной из этих частей и накренилась, сползая вправо и вниз, где в огромном разломе чернела ледяная гладь океана, освобожденная от оков льда. Зияющая черная пропасть приближалась к нам все быстрее и быстрее, словно огромная рыбина, которая плыла на нас с разинутой пастью. За мгновенье до того, как в голове моей мелькнула мысль, что вода просто ледяная, Влад успел крикнуть мое имя, потянулся ко мне, а затем мы провалились в воду.

Нас тряхнуло. Тяжелая машина камнем уходила на дно, словно кто-то тянул ее, неся нас в кабине на самое дно. Паника захлестнула меня, и я закричала. Белое, как мел, лицо Влада, с огромными глазами, которые метались по салону в поисках чего-то, что могло спасти нам жизнь, выглядели совершенно неестественно, словно загримированное лицо актера дешевого уличного театра. Яшка просто обескровило и упало без чувств. Оно стало серым и с виду абсолютно мертвым. Наверное, именно это заставило меня заткнуться и думать судорожно, нервно, собирая из обрывков мыслей что-то, что могло помочь. Вода заливала салон, и вдруг в одно мгновенье стало абсолютно темно.

- Свет! – заорала я.

В салоне загорелись все лампы и проборы, что были в машине, и стало видно, как вода хлещет внутрь, заливая все вокруг. Паника не давала моим мыслям сосредоточиться, мешала мне выделить главное. Что нам сейчас нужно, чтобы не утонуть? (Вода хлестала со всех щелей, и стекла затрещали под гнетом возрастающего давления). Спасательный плот? Лодка? Уже поздно! Лера, думай! (Ледяная вода доходила до колен и волнами окатывала сиденья, пронизывая бедра ледяным холодом).

- Лера, делай же что-нибудь! – крикнул Влад.

- Я думаю, думаю! – кричала я в истерике.

Подводная лодка? Как мы заберемся в нее под водой? (Вода поднимается, поднимается!). Лера, думай! Стандартные варианты не подходят. Думай нестандартно! Что нужно для того¸ чтобы выжить? Воздух! (Вода добралась до поясницы). Воздух и тепло. Так делай! Делай пространство с воздухом и теплом. Как? Как оно должно выглядеть? Неважно! Просто воздух и тепло посреди ледяной воды.

И я сделала.

В следующую секунду Урал завис, поднимая кабину вверх, словно поплавок – огромная морда тяжелой машины оказалась заключенной в пузыре воздуха, который светился серебром среди черной толщи воды. На какое-то время машина зависла, словно принимая решение, куда ей плыть, а потом начала опускаться вниз. Пузырь был большой, диаметром не меньше четырех метров, но машина намного тяжелее, а потому мы медленно поползли на дно. Пузырь закрыл собой всю кабину, и вода перестала течь внутрь. Наоборот, она начала втекать из кабины. Правда, гораздо медленнее. Не помня себя от страха, и мы смотрели на огромную сферу воздуха и не могли поверить собственным глазам. Первым пришел в себя Влад:



KesSaly

Отредактировано: 29.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться