Нина просто запуталась

Глава 14

Когда он пришел, она уже сидела за столиком кофейни, где они встречались в первый раз. Был чудесный осенний вечер, и Роберту было немного совестно за то, с чего он планировал начать разговор. Он практически распрощался со своей идеей об идеальных отношениях. Главное — не спугнуть ее раньше времени и добиться от нее правды, прежде чем она в возмущении ударит его сумкой.

— Здравствуй. — Она приподнялась со стула и поцеловала его в щеку. Он обомлел от неожиданности.

— Привет, Нина.

— Хочешь спросить меня про значок? — Она указала на Эверест на нагрудном кармашке своей блузки.

— Да.

— Я получила его от человека, которого очень люблю и который умер. Тебе когда-нибудь доводилось терять любимого?

— Это очень грустно слышать. Но да, потерял любимого брата.

— Тогда ты должен понимать, как эта вещь важна для меня. Спасибо, что нашел и принес его мне.

— Но у меня был другой вопрос.

— Как она оказалась в клубе, где выступал Ник Кейв?

Роберт кивнул.

— Да, я была там. Я, можно сказать, его фанатка.

— Ты говорила, что любила его.

— Все верно, только это немного не то, о чем ты думаешь. Это длинная тема, я бы лучше побеседовала о ней в более уединенной обстановке.

Роберт поправил манжеты рубашки.

— Хочешь спросить, почему вы видели меня на камере? Потому что я убирала помещение за день до смерти Ника.

Он вопросительно на нее посмотрел. Казалось, она читает его мысли. Неужели все-таки вселенная говорила о ней?

— А теперь — почему я работала в «Дак-дак клин». Понимаешь, работа в компаниях, которые занимаются уборкой, монтажом, организацией концертов, — лучший способ обеспечить себе проход за кулисы. Я была там даже пятнадцатого числа, потому что мне хотелось увидеть Ника лично. Да, я с ним увиделась, и он пожал мне руку, и дал автограф (благо я успела переодеть к встрече с ним свою униформу). Это было очень здорово. Вот так я развлекаюсь, когда к нам приезжают известные музыканты. Откликаюсь на вызов агентства, говорю, что готова отработать две смены подряд, и вижусь с известными людьми. К тому же иногда работа уборщицы помогает не зазнаваться и не забывать, каким трудом достаются деньги большинству людей.

— А тебе они достаются не таким трудом?

— Я имела в виду физический труд. У меня он интеллектуальный.

— Понятно. И поэтому ты проторчала два часа в складском помещении одна?

— Ты сам туда заходил хотя бы раз? — Она усмехнулась. — Там просто рассадник микробов и пыли, все валяется в полуразобранном состоянии. Да мне только на то, чтобы распутать провода, понадобился час.

— То есть ты там убиралась? После того как весь персонал ушел?

— Да, я люблю эту свою работу. Помогает отвлечься.

— Ладно. Предположим, я поверил.

— Это твое решение, верить мне или нет. Другой вопрос, делает ли это меня подозреваемой?

— К сожалению, да.

— Что, допросишь меня прямо здесь и сейчас?

— Нет, я бы вообще не хотел, чтобы мои коллеги знали о тебе. Иначе наши отношения сочтут серьезным нарушением, поскольку ты фигурируешь в деле.

— Я сохраню этот твой маленький секрет, — сказала она нежно и подмигнула ему.

— Расскажи о своем отце.

— Он был очень интересным человеком. Он был в буквальном смысле многогранным. В детстве мы играли в кукольный театр, и он так хорошо перевоплощался в разных героев, как будто действительно становился ими. Я очень его любила.

— Что с ним случилось?

— Я не знаю. Мама отправила его в психушку, когда перевоплощения стали слишком реалистичными. — Она сказала это с враждебностью. — Три главных личности: девушка-библиотекарь, работавшая копом под прикрытием. — Роберт не сдержался и засмеялся, но резко перестал, встретив ее серьезный взгляд. — Вторая — поджигатель из отряда панков-революционеров, третья — его покойный дедушка, санитар на фронте.

— Покойный?

— Да, он вообразил, будто дух его дедушки общается с ним и таким образом желает видеться с внуками. Забавно, потому что я видела прадедушку на видео — мама хранила старые VHS кассеты, — и его образ был так сильно похож на то, что было у отца, что я почти даже верила в то, что он говорит правду.

— Какие у вас были с ним отношения?

— Сначала очень теплые. Каждый день вечером мы с ним общались, я рассказывала, как провела день в школе. Он знал всех моих подружек, и они говорили, что у меня классный папа. Когда я была маленькой, он читал мне детские книжки и все реплики персонажей озвучивал разными голосами. Все изменилось, когда родился Мэл.

— А это движение, вот это. — И он скопировал жест, который был одинаковым у Мэла (теперь уже Алекса) и Нины. — Это тоже от отца?

— Думаю, да. Я плохо помню. Но, кажется, от него.

— В прошлый раз ты не хотела мне об этом рассказывать.

— В прошлый раз я совсем тебя не знала.

— А сейчас знаешь неделю.

— Неправда, две. Я видела тебя у концертного клуба, помнишь?

— То есть две недели — нужный срок, чтобы начать откровенничать с незнакомцем.

— Две недели — срок, чтобы влюбиться. — Она улыбнулась.

— А где сейчас твой брат?

— Я не знаю, я давно не пишу ему. Мне кажется, у него все хорошо.

— А что бы было, если бы ты сейчас его встретила? Ты бы его узнала?

— Вряд ли. Но что бы было: пожалуй, я бы его убила. — Нина звонко засмеялась.