Нити аксамита

Размер шрифта: - +

1.2. Диана

      Босая Диана стояла в ванной, склонившись над широкой раковиной. Она упёрлась в холодные каменные края ладонями, и смотрела как падающие с чёлки и лица капли воды, стекали по тонким бледным запястьям, оставляя искрящиеся дорожки. Когда высохли последние, девушка вдруг поняла, что прошло уже минут двадцать, как она улизнула, и оттягивание неизбежного становилось бессмысленной тратой нервов.

      Квадратное зеркало с подсветкой, явно стоившее в несколько раз дороже её старенького смартфона, передавало ей чёткое растерянное отражение сгорбившейся фигуры. И только приглядевшись, можно было узнать в ней привычную растрёпанную сероглазку Ди, красующуюся обычно в менее изысканных декорациях, имитирующих скромную еле проходимую из-за размеров убитую ванную. В узкой полоске зеркала, поехавшей рябыми клеевыми потёками, она бы лучше узнала ту, которой предстояли очередная борьба расчёской с сожжёнными волосами, завтрак, состоящий из одной овсянки и сорок минут в автобусе по пути на временную работу, ставшей, к её стыду, кажется, постоянной. 

      Удивительно, как один неудачный день смог разорвать связь, усердно плетённую годами. Потерять единственного друга из-за паршивого настроения — надо уметь. И всё же поедать себя Диана начала только утром, когда, разлепив веки, рассветные лучи осветили комнату, а она, уткнувшаяся носом в острую ключицу, уловила аромат знакомого парфюма. 

      «Молодец! — со злостью и разочарованием подумала Диана, глядя на своё бледное лицо. — Что ещё тебе надо испортить?». 

      — Ди! — раздался низкий, но осипший после выпивки, голос из комнаты. — Выходи уже…

      Диана отступила на несколько шагов и встала на цыпочки, чтобы рассмотреть себя получше — о чём тут же пожалела, узнав в этом типично-девчачью выходку, смущающейся перед парнем девчонки. Но уже было поздно. Футболка с логотипом бывшего университета прикрывала голые бёдра и пахла морской солью, амбреттой и шалфеем, и Диана так некстати подумала, что, наверное, этот аромат теперь будет вызывать у неё чувство вины, а не привычного облегчения. И вдруг ей захотелось стянуть футболку пониже, но от одной мысли насколько это будет глупо выглядеть после совместной ночи становилось дурно, поэтому она просто вышла из ванной, настойчиво решив проигнорировать рвущееся наружу инфантильное поведение. 

      «Если ты летишь в пропасть, уже бесполезно поправлять макияж», — пересекая комнату, вспомнила она слова матери, для которой отсутствие на лице косметики было воплощением дедлайна.

      Антон лежал на животе, двумя руками подмяв подушку, под щёку. На голую спину опускались лучи ещё прохладного весеннего солнца, словно свет прожектора, глумливо указывающий на её позор. 

      Огромная квартира-студия, украшенная в серо-бетонных тонах, вполне могла сойти за сцену, учитывая, что кроме кровати здесь был лишь телевизор, компьютерный стол и холодильник. Диана могла бы прикинуть цену такой квартирки, располагающейся в центре города, но не хотела ещё больше расстраиваться. 

      — Я знаю, что ты будешь делать, — приоткрыв один глаз, сонно прогудел парень в подушку.

      — И что же? — ответила Диана и, стараясь не смотреть на него, обошла кровать, чтобы собрать с пола разбросанные вещи. Рядом валялись коробка от пиццы и две пустые бутылки от вина — соучастники вчерашнего преступления.

      — Ну, как минимум, не будешь со мной разговаривать.

      — Я уже это делаю. 

      — Хм… точно, — удивлённо промычал Антон, затем перевернулся и широко зевнув, потянулся. Чтобы не нанести больший урон душевному равновесию Дианы, если такое ещё возможно, он постарался незаметно подмять под себя одеяло, не подозревая, что его голый торс волновал её пульс не меньше. 

      Парень начал наблюдать за девушкой, что явно прибавило ей неуклюжести. Та, присев на край кровати, натянула джинсы, а затем, выпрямившись, почти истерично запихнула в них края футболки.

      — Разговаривать об этом я пока не хочу, — сказала вдруг Диана, не поднимая глаз. — Надо…

      — …переспать с этой мыслью! — вдруг язвительно перебил Антон. 

      Диана покраснела — и от стыда, и от злости:

      — Не включай режим невыносимости, пожалуйста!

      — О, не больше, чем всегда!

      — Тебя просто бесит что я…— Диана осеклась, поняв, что эти слова могли обидеть, а ей этого не хотелось. 

      — Что бесит? 

      — Дай мне просто всё переварить, — выдохнула она, считая, что мудрее будет первой затушить фитиль.

      Парень промолчал, но Диана заметила, как он поджал губы, словно хотел возразить, но почему-то сдержался. 

      «Подбирает подходящие слова?», — предположила она. Но Антон лишь взъерошил красные волосы, корни которых уже порядком отрасли. 

      Расчесавшись, натянув носки и кожаную куртку, она, вздохнув, словно набираясь смелости, снова посмотрела на Антона. Одна рука закинута за голову, на лице нет и тени улыбки. Хотя казалось, что он выглядит расслабленным, Диана знала, что это не так: обычно ему всегда было что ответить, но его тоже вышибло за рамки. 

      Просто каждый сейчас боролся с последствиями внутри себя, опасаясь сделать хуже. А сама вероятность случившегося помещала их на некое пограничное состояние, когда вроде бы напротив находился близкий человек, которого давно ты знал, но теперь он – не он, а ты рядом с ним – не ты, и все всё вокруг мерещилось уже совсем иным, хотя недавно чувствовалось абсолютно обыденным. Это как увидеть себя со спины в зеркальном лабиринте - одновременно знакомо и жутко.

      Диане невольно пришлось про себя отметить, что он правда был красив — хотя шутя, она не раз ему это говорила — а его красные волосы, очень эстетично выделяли бледную кожу, и почему-то напоминали ей вишнёвое варенье, добавленное в творог. Тонкая талия и широкие плечи делали его торс похожим на острый треугольник, а длинные ноги прибавляли худощавости. 

      Как-то раз она даже пошутила, что он мог бы подрабатывать моделью, и даже заставила его встать в позу и сфотографироваться. Это смешное фото где-то осталось у неё в телефоне: нахмурившийся, ещё черноволосый Антон, стоящий вполоборота в фартуке баристы, слегка согнул спину, в излюбленном моделями стиле, и сложил перед собой ладони, предварительно разворошив волосы. На заднем плане виднелось, как проходящий мимо Ромка, задев Антона, роняет поднос, а губы складываются в застывшее ругательство. В этот же день они, проиграв друзьям в настольной игре, проспорили, и им обоим пришлось идти искать круглосуточный магазин, чтобы в час ночи выкрасить волосы в заказанные цвета: розовый и красный. У Дианы получилось что-то среднее между жемчужным и розовым оттенком, а у Антона — винный красный. Но аммиак в дешёвой краске сделал своё дело — Ди взвыла, пощупав иссохшие локоны, и Ромка сжалился, разрешив оставить так, как есть. Девушка Антона тогда не обрадовалась, посчитав это жутко старомодным приветом из двухтысячных, а парню Ди, наоборот, пришёлся по вкусу новый стиль, и она решила возмущаться только для вида. 

      — Мне заезжать за тобой или уже не надо? — прервал молчание Антон, так и не дождавшись как Ди что-то скажет. 

      Прозвучало это как-то ехидно, что почему-то неприятно задело Диану. 

      — Ты же сам предложил, — девушка решила не оставаться в долгу, забыв, что несколько минут назад решила не подбрасывать дрова в костёр, — или теперь и этот уговор в прошлом?

      На лице Антона наконец-то проявилось что-то отдалённо напоминающее злость или раздражение. 

      Когда Антон на неё сердился, это всегда было не всерьёз, но сегодня всё было пугающе иначе, хотя они оба были виноваты, что забыли об установленных правилах.
      — Хорошо, — сказал он и резко скинул одеяло. — Завтра в час.

      Диана не успела опомниться, как голые ягодицы, скрылись за дверью ведущей в ванную. 

      — Придурок! — крикнула ему она вслед, и поспешила уйти из этого логова. Надо уметь принимать поражение. 
      



Кая Ли

Отредактировано: 14.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться