Низвергнут или окрылён

Размер шрифта: - +

Глава третья. Ложь

 

Глава третья

Ложь

 

1

  Жизнь в Соляном Гроте потекла неспешно, но вовсе не так плохо как Опал сначала боялась.

  Утихла метель, однако теплее в замке почти не стало. Стылые коридоры, по которым слуги старались прошмыгнуть как можно скорей, просторные залы, в которых, как и на улице, едва ли пар изо рта не идёт. Жилые комнаты господ отапливались каминами, все остальные ютились на зимней кухне и рядом, где огонь печей не гас даже ночью.

   Ещё слуги грелись баней, - здесь-таки есть баня! - стоявшей чуть поодаль флигеля, рядом с запасным колодцем, и брагой - один умелец настаивал её тут же. Иногда из дальней деревни, второй из трёх близлежащих, везли эль, он почитался слугами куда как выше самовара.

   Увы, из двух способов ученикам не подошёл ни один: баню топили отнюдь не каждый вечер, и туда одномоментно набивалась целая толпа народу. Лезть в общую кучу не хотелось ни Змею с Альмандином, ни тем более Опал, учитывая что мужчины и женщины предпочитали сидеть там вперемешку. А эль Змей однажды решился понюхать и долго потом ещё плевался в его сторону.

   Дело даже не в том, что Мастер категорически запрещал своим ученикам пить, хоть он как раз и запрещал, но те и сами, насмотревшись на подпитые лица, не жаловали сомнительное удовольствие согреть тело и душу выпивкой.

  И если днем терпение давалось почти без труда, то ночами в их каморке было не то чтобы холодно, но комфортно мог спать только Змей, от которого самого пышет как от печи. Из-под двери вечно дуло, дерево леденело. Кончилось тем, что Альмандин выпросил ещё по одному одеялу и им с Опал пришлось удовольствоваться этим. И видимо надолго: визит грозил затянуться - последние несколько дней Мастер ежедневно седлал Гонту и убывал в разведку, оставляя учеников едва не под замком. Результаты не утешали: странно пустой замок похоже единственное слепое пятно на карте этих земель. Мастер видел и сумеречных - причём отнюдь не безобидных, и ночных из своры - к счастью мельком. Деревенские, напоказ избегая гостя, шепотом всё же ему жалились - а терпели они тут порядочно. Только вот последний Лейд 'бабкины выдумки' не особенно одобрял.

  А Мастеру что - сам разберётся.

  Опал лелеяла смутную надежду, что однажды Мастер возьмёт с собой и их. Змея-то точно возьмёт, как только освоится в здешних лесах достаточно. А им с Альмандином того и гляди, придётся носы морозить их ожидая...

  Дурное настроение все эти дни висело над ней вороньим крылом. Почти два года она училась как можно реже вспоминать прошлое, но Город уже вот он, почти рядом - а значит и вспоминать придётся всё тщательно забываемое.

  Каждый вечер перед сном к ней наведывался Дарконис - тень теней в углу комнатушки. Обычно мёртвых можно задобрить жертвой - сожги прядь волос, ленту, полосу ткани - что угодно несущее твою суть, и душа упокоится, уйдёт снова в холод Тонкого мира.

  Если бы ей ещё удалось хоть на пару часов остаться наедине с собой...

  Дарконис молчал, вместо него с ней говорили память и совесть, ради разнообразия, в один голос. С этих слов Опал сложила в голове полдесятка вариантов, но вслух не будет высказан ни один. Впрочем, мертвец и не ждал её извинений; он вернулся не за ними.

  Однако он никогда не приходил просто так, хотя за последние два года девушка и успела его почти забыть.

  Почти.

  Волей случая одна из редчайших способностей полуденников досталась сразу двоим на поколение, и тот же случай привязал Опал к обоим. Она могла бы списать это на чью-то дурную шутку, если бы сама не выбрала для себя Мастера. Даркониса, правда, она не выбирала. Вряд ли тогда она вообще могла понять, что существует выбор...

  И прежде он хранил её сон. Теперь - предрекал кошмары.

  Если удавалось уснуть, тень блёкла и исчезала. Если нет, Опал пыталась не смотреть на неё до самого утра. В любом случае с утра девушка могла похвастаться лишь бледным лицом и красными глазами в обрамлении поистине роскошных синяков. Слуги на неё косились, шепотки раз за разом становились всё мерзостнее, и невольно прокручивая их вечерами в голове Опал никак не могла успокоиться.

  Замкнутый круг.

  Пойманная в ловушку собственного разума ночью, днём Опал мало что соображала. Любое дело рвалось из рук птицей, и опадало осенней листвой. Наконец, измаявшись, девушка смирилась, нашла среди вещей иглу, нити и занялась собственной одеждой. За два года та порядочно истрепалась и требовала мелкого ремонта. Вещи же ждавшие на заставе оказались едва заметно коротки, но как раз этому Опал не на шутку обрадовалась: её рост недотягивал даже по меркам белого клана, так что любой лишний волосок на вес золота.

  Пальцы привычно расправляли прорехи, игла стягивала ткань, даже не глядя, швы получались ровные как на подбор. Опал и не глядела: глаза давно устали от безликой мышиной серости, зато грубое шерстяное полотно сменил плотный шёлк, цвета, к сожалению, всё того же серого, иных, кроме разве что ещё коричневого, ученикам не полагалось, но это была не унылая серость некрашеных тканей, а жемчужная - дорогих и прочных. К рубашке прилагался пояс - потрясающий, снежно-белый, длинный. К нему идеально подошёл бы дубовый лист из серебра...

  Опал трепетно повела по неровному краю листочка, улыбаясь сама себе.

  



Тюрина Екатерина Александровна

Отредактировано: 03.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться